Книга Прощаю – отпускаю, страница 181 – Анастасия Дробина

— Кланяйся им от меня, – хрипло сказал Ефим. Отвернулся и вслед за Берёзой нырнул в зеленеющий подлесок. Последнее, что он услышал, был удаляющийся топот: Федотыч помчался поднимать тревогу.

Первым делом сняли сапоги и размотали портянки. После этого овальные браслеты, хоть и с натугой, были сдёрнуты через пятку. Сделав несколько шагов без привычной четырёхфунтовой тяжести, Ефим чуть не потерял равновесие. Ноги сами собой вылетали вперёд, нелепо пиная воздух.

— Привыкай, паря! – скупо усмехнулся Берёза. – Поначалу непривычно будет… А ты наблюдай, наблюдай это дело, окорачивай себя! Потому в людных местах нашего брата беглого первым делом по такой ходочке узнают! Ну да ничего… Покуда лесом будем пробираться, обвыкнешься. Поспешай. Отойдём подале – там и с рук железа посбиваем.

Ефим молча кинул осточертевшую цепь в овраг и вслед за Берёзой зашагал сквозь чащу. Сердце продолжало стучать отбойным молотом. Парень изо всех сил вслушивался в звенящую птицами и мошкарой тишину вокруг, с минуты на минуту ожидая погони, – хотя и знал, что её не будет. Пока не будет. Не эта же инвалидная команда за ними побежит! Вот доберутся до завода, всполошат начальство, казаков… Они с Берёзой к тому времени уже вовсе далеко уйдут! Приободрившись, Ефим осмотрелся. В лесу он не был давным-давно. И сейчас, глядя на молодую зелень вокруг, на траву и курчавый мох, на сырой и чёрный бурелом, по которому прыгали не боящиеся людей птицы, на небо, голубеющее высоко, в разрыве ветвей, он чувствовал, как поднимается настроение.

«На Волгу придём, на вольную жизнь… На стругах будем ходить, купцов пужать толстопузых… Буду вон у Берёзы есаулом, а чего? Сам говорил – ему могутные нужны… Там воля, правда там, чёрный народ не притесняют… Авось и вернусь ещё когда за Устькой-то!»

Солнце уже стояло высоко над тайгой, когда они вышли к берегу небольшой речонки с коричневой, как густой чай, водой. Речка тихо бежала между большими валунами. Найдя подходящий, Берёза достал из-за пазухи припасённое зубило и в два счёта сбил ручные кандалы с товарища. Затем зубило перешло к Ефиму, и тот, в свою очередь, освободил атамана.

— Ну, здравствуй, волюшка! – усмехнулся Берёза, с наслаждением встряхивая освобождёнными кистями. – Не устал ещё топать-то, паря?

— Шутишь? – хмыкнул и Ефим. – В деревне-то подоле ходили. Привычные мы…

Он хотел спросить, сколько времени им придётся шагать по тайге, но после вопроса атамана постеснялся это сделать. Они напились из речушки, перебрались по торчащим из воды валунам на другой берег, перелезли через огромный, поваленный ветром ствол кедра. Там, на поляне среди низеньких сосенок, Берёза нашёл поросль жёлто-оранжевых цветов с закрученными лепестками. Цветы были красивыми, но Берёза, не дав Ефиму насмотреться, быстро повыдёргивал их из влажной, болотистой почвы.

Корешки у цветов оказались круглыми, белыми и волосатыми.

— Лук такой?! – изумился Ефим.

— Навроде того, – без улыбки отозвался атаман, открутив один из корешков от стебля и протягивая его товарищу. Парень взял его с опаской, но, видя, с какой охотой сам Берёза впился зубами в другой корешок, осторожно попробовал. Корень оказался и впрямь похожим на лук, но более сладким и с каким-то мучным привкусом.

— Сарань, – объяснил Берёза. – Первое дело для нашего брата – варнака. Сейчас для ягод ещё рано, и черемши мало. Так хотя бы саранками пробавляться станем.