Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
Ефим отбросил ковш, отдышался. Медленно выговорил: — Ты мне, между прочим, обещал, что, как на место прибудем, так доктора этого чёртова боле не увидим! Что он – в одно место, а мы – в другое! А вышло что?! — Я-то тут при чём? – резонно спросил Антип. – Кто ж угадать мог? — Я мог! – объявил Ефим. – С самого начала чуял, что добром не кончится! Голову положу, что он нарочно к нам в больничку попросился! И первым делом Устьку к себе выписал, сукин сын! И что ты от меня хочешь? Чтоб я тут сидел и спокойно ждал, покуда моя баба к другому под бок ляжет?! — Ну, уж это ты врёшь, – спокойно заметил Антип, поднимая лопату. – Не бывать тому. — Да ну?! – издевательски оскалился Ефим. – Где это тебе в том бумагу с печатью выдали?! — Тьфу, дурак… – с сожалением сказал Антип. – Ефимка, да кабы Устьке барин был нужен, преспокойно бы она бы с ним в Москве осталась. И на каторгу с ним, а не с тобой пошла… Дурогонишь попусту, моё тебе слово! Ну-ка, возьми лопату, покидай малость. Да не очертя башку, а осторожно! Ефим ничего не сказал. Поднял лопату, потянулся за углём. Антип продолжал: — И в больничке ей самое место. Михайла Николаич – доктор, учёный, и её учит, нужные вещи советует! Что я тебе этакой пустяк втолковывать должен? Глядишь, Устя с барином теперь и впрямь больничку-то наладят! Всё меньше народец помирать будет! А ты себе глупость в башку забил, на стену лезешь… Жена ведь она тебе! — Жена-а… – насмешливо протянул Ефим. – Я ей уж велел – не ходи к барину! Отчего не послушалась, коли жена?! — Так ведь мы не у тятьки в дому в Болотееве, – без улыбки напомнил Антип. – Воли своей у нас тут нету. Сам начальник завода приказал – куда ж ей кочевряжиться? Он ей тут указ, а не ты. Тут разговор короткий, чуть чего не так – враз отхлещут… Да ты кидай, чего встал?! Погаснет ведь! – Антип, не дожидаясь брата, перехватил лопату, торопливо принялся забрасывать уголь. Ефим, не шевелясь, наблюдал за его работой. Затем, уставившись неподвижными злыми глазами в стену, спросил: — А ты видал, коль разумный самый, как этот доктор на Устьку глядит?! Скажешь – тоже пустяк? Антип не ответил, продолжая забрасывать уголь в топку. Когда огонь обрадованно взревел, он приставил лопату к стене и подошёл к печи. Осмотрел её сверху донизу, снова вздохнул и, не поворачиваясь к брату, сказал: — Ну, видал… И что с того? По мне, пусть хоть все глаза до дыр сотрёт, лишь бы Устьке полегше было. Ты об этом думай. До серьёзного баловства Устя Даниловна не допустит. Не такова. Сам знаешь ведь. — Может, и знаю. Только ты сам говорил – я ей тут не начальство. Коли доктор кой-чего от неё захочет да прикажет – куда ей будет деться? Он-то, хоть и на каторге, а барин! А она да мы с тобой кто? — Тогда другое дело будет. Тогда и мозговать станем, – помедлив, ответил Антип. – Тогда барину каменюкой в башку и прилетит… А то и сама Устя Даниловна чем ни есть приложит. Она на руку-то скорая у тебя! И бьёт, ровно мужик, не жалеет! Сам небось помнишь! Ефим недоверчиво посмотрел на грязное, совершенно серьёзное лицо брата. Криво усмехнулся. Улыбнулся и Антип: — Ну что – полегшало? — Да ну тебя… На том свету полегшает. Бери, варнак, лопату, ещё часа два вожжаться тут! Антип, согласно кивнув, потянулся за лопатой. Ефим уже кидал уголь в топку. Его лицо было угрюмым, сумрачным. В сощуренных глазах билось рыжее печное пламя. |