Онлайн книга «Невеста Обалуайе»
|
— Привяжи язык, болван, здесь сестра! — Она мне, как выяснилось, не сестра! Взглянув в лицо Марэ, Эва поняла, что сейчас будет сказано непоправимое. И поспешно схватила брата за руку. — Марэ, прошу тебя, не надо, помолчи… Обалу, а ты послушай меня! Мне очень жаль, но я останусь твоей сестрой, даже если ты того не желаешь. Потому что у нас, как ни крути, общая мать. И с этим ничего нельзя поделать. Можешь подойти к зеркалу, и я встану рядом с тобой. Мы оба похожи на Нана Буруку. А Марэ похож на нашего… на моего отца. Но, хоть убей, я не пойму, что это меняет! Ты мой брат, Царь Выжженной Земли, и я люблю тебя. И так будет всегда, сколько ни кричи. По лицу Обалу пробежала судорога. Он закрыл глаза. Шумно вздохнул. Криво, виновато улыбнувшись, опустил голову. Эва погладила его по плечу, с беспокойством заметив, что брат дрожит. Понимая, что нужно срочно сменить тему беседы, поспешно спросила: — Марэ, но откуда же ты узнал всё об этом че… о доне Ироко? Ты… К тебе тоже приходила наша мать? — Да. – Марэ ещё был рассержен, и голос его прозвучал резко. – Этой ночью. — Нана Буруку была у тебя? – тихо, хрипло спросил Обалу. – Но… зачем? Почему она рассказала об Ироко тебе и Эвинье? Почему не мне и Оба? Это было бы логичней… Нана Буруку ничего не делает просто так! Она ненавидит Ироко! И страшно его боится! Она почти убила его руками Ийами Ошоронга… — Считай что убила, – поправил Марэ, поднимая жалюзи и жмурясь от хлынувшего в комнату солнечного света. – Если Ийами нашла своего брата – она не уйдёт. Её можно прогнать на время, как сделала вчера Йанса, – но она всё равно вернётся. И будет приходить, пока не вцепится в сердце Ироко и не высосет его досуха. Дон Рокки прекрасно это понимает. Он лучше всех знает свою сестру. Наступила тишина, нарушаемая лишь жизнерадостным щебетом колибри у поилки. Обалу угрюмо разглядывал циновку у себя под ногами. Эва смотрела в окно. Марэ, застыв у стола, барабанил пальцами по его краю. И все они думали об одном. О немолодом человеке, который покинул тюрьму, много лет бывшую ему убежищем, и вышел навстречу своей гибели. — Постой… – вдруг медленно выговорила Эва. – Подожди, Марэ… Наша мать этой ночью рассказала нам всю грязь о доне Ироко… — Всю правду о нём, – сухо поправил Марэ. — Да, всю грязную правду… Обалу прав: если бы мать хотела, чтобы дети Ироко возненавидели его, она пришла бы в первую очередь не к нам с тобой, а к Оба и Обалу! Значит, дело в другом! Значит, от тебя и меня что-то зависит! — Но что же, Эвинья? – удивился Марэ. – Мы не можем спасти Ироко! Все знают, что от Ийами Ошоронга нет спасения, когда она ищет своего ребёнка и хочет убивать! От неё не убереглась даже Йанса! Что же сумеем сделать мы с тобой? Чего так боялась наша мать? Чего – если помочь Ироко всё равно не в наших силах? Даже если бы мы откуда-то… Внезапно Марэ умолк на полуслове. И уставился на сестру широко открытыми глазами. — Боже мой… Боже мой! Эвинья! Я… Мне кажется, я… Святая дева! — Марэ, я убью тебя, – чуть слышно сказал Обалу. И вдруг, сорвавшись, заорал так, что стайка колибри с паническим писком порхнула прочь от окна. – Я напущу на тебя стригущий лишай, скотина, если не начнёшь говорить толком! Что ты придумал?! — Я отзеркалю этот лишай назад, прямиком в твою задницу, – хладнокровно ответил Марэ, улыбаясь при этом сестре. – Эвинья, это, конечно, безумие, но… что мы теряем? Ровным счётом ничего! |