Книга Жёны Шанго, страница 97 – Анастасия Дробина, Дэн Бенимана

— …наложить заклятье, – медленно закончила Йанса. – И Эшу чуть не отправляется на тот свет.

— В точку, сержант. А перед этим Нана «ослепляет» Шанго и «связывает» Ошосси. И Ошосси попадает в тюрьму, а Шанго… Ну, не мне тебе рассказывать. Наш Шанго и с ясной головой умеет… всех повеселить. А уж когда за него берётся Нана…

Йанса молча кивнула. Лишь на мгновение в её жёлтых глазах мелькнула горечь. Но она сразу же деловито спросила:

— Зачем Нана это всё?

— Вот и я хотел бы знать. – Огун одним глотком допил кашасу, поморщился, когда из динамика над ним снова ударила стрекочущая самба, и негромко спросил:

— Ты, я вижу, в курсе, за что Шанго сегодня отделал Ошосси?

Лицо Йанса окаменело.

— Но кто тебе рассказал? Ни один из них не мог…

— Мне позвонила, представьте, Нана Буруку! – с кривой усмешкой выговорила Йанса. – Сразу после того, как мы выехали из Барракиньи.

Огун кивнул. Казалось, его это ничуть не удивило.

— Смотри дальше, сержант. Ошосси ссорится с тобой. Напивается. Позволяет себе… лишнее с женой Шанго. Сразу же после этого его арестовывают. А Ошун исчезает. Возникает вопрос: кто рассказал Шанго обо всём этом? Кто, а главное – зачем?

Мулатка не глядя попыталась взять со стойки свой стакан, промахнулась – и кашаса выплеснулась на пол. Ни Йанса, ни Огун не обратили на это внимания. Негритянка за стойкой окинула взглядом их лица, покачала головой и молча наполнила стакан Йанса снова.

— Нана… – наконец, пробормотала Йанса, хватаясь за кашасу, – Только она могла… Ошосси никому бы не сказал. Ошун – тем более… Она, конечно, шлюха, и мозгов у неё нет, но… но она любит Шанго. Она не захотела бы его терять из-за всякого дерь… Из-за мужика, который ей не нужен.

Огун одобрительно кивнул:

— Ошун хотела, чтобы Ошосси помог ей в чём-то. В том, в чём должен был помочь Шанго. Но Шанго не было, и наша красавица знать не знала, где его искать.

— Святая дева, как мне это знакомо… – пробормотала Йанса.

— Осталось выяснить три пункта: куда пропала Ошун, что она хотела от Ошосси, и чем всё это мешает Нана Буруку. – Огун помолчал, задумавшись. Затем вполголоса, глядя на водку в своём стакане, сказал:

— Сержант, это, конечно же, не моё дело. И решать только тебе. Но Ошосси просто сделал глупость. Большую глупость. По пьяному делу. Все мы их иногда делаем, не так ли?

— Вы защищаете своего брата, полковник? – хмыкнула Йанса. – Это делает вам честь…

— Дура, – грубовато отозвался Огун. – Шанго – тоже мой брат. Вспомни, я сказал хоть слово в его защиту, когда ты его бросила?

— Как же я хочу его убить… – пробормотала Йанса, зажмурившись. – Вы слышали, что он говорил? «Я тебе отдал МОЮ Йанса!» Ка-а-ак же я хочу его прикончить… раз и навсегда!

Огун молчал. Йанса, разом втянув в себя полстакана кашасы, длинно и грязно выругалась.

— Ошосси виноват, не спорю, – чуть погодя сказал Огун, – Но он не предавал тебя. Ты бы никогда ничего не узнала, если бы не эта тварь Нана. Ей нужно, чтобы мы перегрызлись между собой и не мешали ей. Как всегда. Подумай об этом. Подумай как следует, сержант. И… набей Ошосси хорошенько морду, как ты умеешь. Это он точно заслужил.

— Вы меня учили, что личный состав не может быть наказан дважды, – медленно выговорила Йанса. – А Шанго всё сделал сегодня лучше меня.