Онлайн книга «Жёны Шанго»
|
— Пош-шёл вон! – простонала Йанса, тщетно пытаясь высвободить хотя бы один кулак. – Как… вы… мне… все… осточер… Ошосси! Что ты о себе… возомнил… хотела бы я знать?!. Ты ничуть не лучше! Нет! Такой же последний сукин… Но Ошосси уже подхватил её на руки. И луна поспешно убралась в банановые заросли, а из темноты победно и насмешливо застрекотали цикады. Утро вошло в окно тёплым розовым светом. Эва открыла глаза и долго лежала, глядя в потолок и слушая щебет птиц в саду. Пахло влажностью, цветущими гардениями, сигаретным дымком. Кофе – не пахло, из чего Эва сделала вывод, что Оба на кухне нет. Зато оттуда доносился стук молотка и мужское ворчание. Оранжево-коричневая ларанжейра, сидящая на подоконнике, презрительно прислушивалась к этим немузыкальным звукам. Заметив взгляд Эвы, она взмахнула крыльями, словно пожав плечами, и перелетела на ветку апельсинового деревца под окном. Что-то легонько потянуло Эву за волосы. Она поморщилась и поправила цепочку на шее, уложив ожерелье Марэ между ключицами. Оно было ещё мокрым. И мало-помалу Эва вспомнила обо всём. Большой дом на сваях с широкой верандой. Толпа чёрных людей с луками, топорами и копьями. Искажённые яростью лица, мокрые от дождя плечи. Ошун, стоящая среди воинов, её непривычно мрачные глаза. Молодая женщина, с рыданиями приникшая к ребёнку. Огун, Шанго и Эшу. Ошосси, беззвучно, как привидение, исчезающий в лесу. Мёртвые тела в красной от крови грязи. Нана Буруку в холщовом платье домашней рабыни. И тучи, и жёлтая вода реки, и радуга, спокойно и властно опоясавшая небо, и тёплые, последние капли дождя. «Всё кончилось? Всё позади?.. Моя мать получила что хотела и больше никого не тронет?» В последнем Эве захотелось убедиться немедленно. Вскочив и кое-как пригладив встрёпанные кудряшки, она вышла из спальни в коридор… … и сразу словно оказалась под перекрёстным обстрелом. Из двух комнат с широко открытыми дверями доносился раскатистый храп. Эва подошла на цыпочках к одной из них. Огун спал на спине, запрокинув голову и выводя такие могучие рулады, что Эва невольно кинула взгляд на потолок: не треснул ли. Потолок был цел, но два серых геккона, забившись в угол, с ужасом поглядывали вниз, не решаясь ни шевельнуться, ни катапультироваться. Из-под руки Огуна виднелись встрёпанные кудри Оба. Эва незаметно отступила, прикрыла дверь. Заглянула в комнату напротив. Там, на огромной бабушкиной кровати, сплетясь в плотный клубок, как парочка опоссумов, спали Ошосси и его местре. Эва с изумлением убедилась, что храп пиратского боцмана принадлежал Йанса. Ошосси же чуть слышно посапывал, уткнувшись в коричневое, блестящее плечо мулатки, и рука его крепко сжимала жгут косичек подруги, словно он боялся, что ночью та ускользнёт. Тихо рассмеявшись, Эва отошла. Что ж… И здесь всё спокойно. Кухня была заполнена солнечным светом и писком колибри, которых не отпугивал от пластиковой поилки на подоконнике даже стук молотка в руках Шанго. Тот стоял у окна, держа в губах десяток гвоздей, и прибивал на место оконную раму, которую придерживал Эшу. Старый комод с отломанной дверцей уже стоял на своём месте. Из окон были вынуты и аккуратно сложены в фанерный ящик все осколки. Тяжеленная плита и холодильник с огромной вмятиной на боку были отодвинуты к стене, а стол, под которым вчера Эва пряталась от гнева Шанго, был кое-как застелен рваной клеёнкой. |