Онлайн книга «Мы странно встретились»
|
— Все, помру сейчас, ей-богу, — устало сказала Оля Маслова, положив на видное место расшитую ею по вороту и рукавам сорочку из тончайшего английского полотна. — С утра паркет терла, в обед елку рядила, в ужин пышки лепила, белье и посейчас раскладываю — да сколько ж можно, мать-Богородица… Эй, Катя! Цыганка! Ты взаправду спишь, что ли? Белье-то готовое пошто мнешь?! — Не сплю, — глухо сказала Катерина, поднимая голову с вороха белоснежных платков и тяжело вставая из-за стола. Она тоже проработала целый день и сильно устала, что повергало ее в отчаяние: сегодняшней ночью у нее должна была быть свежая голова, а вместо этого… — Маслова, что сделать, чтобы не заснуть? — Саму бы кто надоумил… — проворчала Оля, зевая во весь рот. — Впору палец разрезать да солью посыпать, так ведь к печке выставят, скажут — нарочно, чтоб не работать… А у меня и так все руки вспухшие! Катерина согласно кивнула. Она сама последние дни не вставала из-за рабочего стола, спешно заканчивая приданое для княжны. Шумно вздохнув, Катерина начала было выравнивать рассыпавшуюся стопку платков, но из коридора вдруг донесся многоногий топот и громкий визг несущихся к парадным дверям «стрижек»: — Ой, приехали! Приехали, девицы, приехали-и!!! — Господи, мамочки мои! — всплеснула руками Оля Маслова и, забыв о том, что еле держится на ногах, выскочила в коридор. Катерина взяла в руки брошенную Олей на стол рубашку, машинально начала ее складывать. Она понимала, что надо бы идти туда, куда мчится сейчас весь приют, встречать благодетелей с восторженными криками и целованием ручек и плеч, но чугунная усталость, налившая руки и ноги, не давала ей побежать вслед за Масловой. «Сами придут, куда денутся», — хмуро решила она и пошла вдоль стола, выравнивая и поправляя стопки белья. За этим занятием ее и застали вошедшие в «рабочую» гости в сопровождении начальницы, взволнованных воспитательниц и облепивших княгиню «стрижек». Катерина посмотрела на этих маленьких девочек, поделивших между собой пальцы, рукава и края платья княгини, с презрительным сожалением, отошла от стола и присела в глубоком книксене. — Добрый вечер, ваше сиятельство. Княгиня милостиво улыбнулась в ответ. Это была еще молодая невысокая женщина с пышной прической из темно-пепельных волос, темными, прекрасной формы бровями и мягким взглядом серых глаз. Ее несколько портил маленький, тонкогубый рот, но все же княгиня Наталья Романовна Лезвицкая до сих пор считалась в Москве красавицей. Она была главной покровительницей Мартыновского приюта и часто бывала в этих стенах, лично привозя деньги, подарки и сладости, знала по именам всех девочек, особое протежирование оказывала выпускницам, оплачивая их приданое из собственных средств, и почти все покупательницы приютского вышитого белья были ее знакомыми или подругами. По перемазанным рожицам «стрижек» Катерина поняла, что они уже разобрали ящик со сластями, привезенными княгиней. — Катя Грешнева? Ну, здравствуй, красавица черноокая! — Княгиня, любившая похвастаться своею душевностью в обращении с воспитанницами, подошла к ней и протянула руку, которую Катерина сухо чмокнула. — Что же не вышла меня встретить? — Простите, ваше сиятельство, не успела с бельем… — Сколько раз говорила — Наталья Романовна! |