Книга Мы странно встретились, страница 66 – Анастасия Дробина

С купцом Мартемьяновым они расстались месяц назад, в Астрахани, в такой же, как эта, темной, запущенной, полной клопов гостинице. Дела Федора Пантелеевича и на Макарьевской ярмарке, и в Астрахани, на рыбных промыслах, давно закончились, и, насколько знал Владимир, очень удачно, но купца это, кажется, не радовало. Он ходил сердитый, почти ни с кем не разговаривал, очень мало, против обыкновения, пил. Часто, бросая дела на Владимира или старшего приказчика, уезжал куда-то из города и возвращался потемневшим и забывшим все слова, кроме ругательных. Ни приказчики, ни Владимир не знали, что означают эти непонятные отъезды, но Северьян, незаметно увязавшийся однажды вслед за купцом, озабоченно доложил Владимиру:

— В город ездили, спрашивали всех про девицу Софью Грешневу.

— Как — спрашивал?! — поразился Владимир. — Откуда же он может знать?!.

— Я так думаю, что не поверил он нам с вами, — спокойно сказал Северьян. — Али решил, что она и нас обдурила. Одежу, мол, свою на берегу бросила, а сама в другой ушла. Я-то ведь тож прикидывал, что уж больно эта наша задумка худо слатана. Человек, ежели топиться вздумает, одежу скидавать не станет — зачем? Прямо в чем есть и сигает… А видать, крепко барышня его зацепила! Не хужей, чем вас…

Отвечать Владимир ему не стал, но в тот же вечер, встретившись с Мартемьяновым за самоваром, сказал купцу:

— Федор Пантелеевич, я ухожу.

Мартемьянов молча, вопросительно и, как показалось Владимиру, недобро посмотрел на него, отхлебнул из стакана, ничего не сказал. Молчал и Владимир. Подошедший половой подал ему дымящийся стакан чаю, вчерашний калач. Владимир уже принялся за еду, когда Мартемьянов спросил:

— Что ж так? Я думал, Владимир Дмитрич, что останешься ты.

— Ни к чему мне оставаться. — Владимир прямо посмотрел в сумрачное, темное лицо купца. — Я свое слово сдержал, твоих молодцов мы с Северьяном выучили, теперь каждый в одиночку пятерых может раскидать. Стало быть, в расчете.

— Стало быть, так, — подтвердил купец. Допил чай, перевернул стакан, шумно вдохнул.

— Фу-у, грехи наши тяжкие… Зря, Владимир Дмитрич. Оставался бы. Я тебе б жалованье хорошее положил. Ты, вижу, человек образованный, да и честный к тому ж, не то что мои молодцы. Меня — и то не боятся, так и норовят в карман поболее прибрать… А ты, я вижу, не таковский. Подумай. Хорошее дело предлагаю.

— Спасибо, Федор Пантелеевич. Я уже все решил.

— Что ж, гляди сам. — Мартемьянов встал, прошелся вдоль стола, заложив большие пальцы рук за пояс. Его голова в свете керосиновой лампы отбрасывала на стену большую, лохматую тень. — Расчет прямо сейчас тебе дать?

— Как знаешь.

— Тады завтра, с утра.

— Хорошо. — Владимир встал, чтобы уйти, но Мартемьянов вдруг удержал его за плечо. Остановившись, Владимир увидел совсем близко его лицо, на него пахнуло кислым запахом вчерашнего перегара. Внутри слабо задрожало предчувствие недоброго.

— Что ты, Федор Пантелеевич?

— Скажи-ка… — Мартемьянов не выпускал его плеча, смотрел в упор. — Ту девицу помнишь ты?

— Какую?

— Да ту… Грешневу. Софью. Дворянку нищую из-под Юхнова. Которая в кабаке мне песню пела, а потом в Угру сиганула, лишь бы со мной не ехать. — С крайним удивлением Владимир уловил в голосе купца обиженные нотки. — Ведь хороша была, верно?