Онлайн книга «Мы странно встретились»
|
— Ладно… Тебе выходить скоро, а я тут глупости болтаю. А ведь по делу, между прочим, пришла! — По делу? — Софья, отвернувшись от зеркала, внимательно посмотрела на нее. — О чем ты, Маша? Спектакль еще не кончился! — Так вот, когда кончится, — таинственно, несколько раз оглянувшись на прикрытую дверь, сказала Мерцалова. — Мы с тобой в гостиницу «Эдельвейс» поедем. — Зачем? — Тебя там ждут. — Кто? — хрипло спросила Софья, а сердце уже бухнуло у горла молотком. — Почему… Почему же он сам не пришел? — Вижу, знаешь, кто ждет! — широко улыбнулась Мерцалова. — Стало быть, причины имеются. Понимай сама. — Да… Да… Он так долго не ехал, значит, была причина… — как в бреду, пробормотала Софья. — Господи, как неожиданно… — Так едешь? — Конечно, Маша, конечно! Спасибо тебе! — Софья, вскочив, порывисто кинулась ей на шею, неловко зацепила рукавом коробку с пудрой, та высыпалась ей на платье, и они обе с ахами и причитаниями принялись стряхивать белую пыль с алого сукна. Поправляя какую-то складку, Софья мельком взглянула на Мерцалову и удивилась странной горечи, на миг исказившей ее лицо. Но в следующий миг Мерцалова улыбнулась, протянула ей кружевную накидку, шепнула: «Беги, пора!» — и Софья помчалась на выход. Второе действие она отработала в полубеспамятстве, благодаря бога, что не поленилась выучить текст, и автоматически произнося вызубренные слова, не слыша ни суфлера, ни реплик партнеров. Публика, впрочем, ничего не заметила, ее вызывали без конца, театр дрожал от криков: «Грешнева, браво!», и Софья, в который раз раскланиваясь на авансцене с приклеенной к губам улыбкой, с мучительной досадой думала: когда же это закончится? Но зрители все хлопали, она все выходила, все кланялась, и казалось, конца этому не будет. Наконец публика угомонилась, и Софья бросилась в уборную умываться и переодеваться. С досадой осмотрев свое простое черное платье из гладкого шелка, она пожалела о том, что не надела сегодня лучшее, бледно-зеленое, муаровое, так шедшее к ее волосам и глазам, сшитое по настоянию Мерцаловой за бешеные деньги. Но ехать домой, чтобы переодеться, не было времени, и к тому же Софья чувствовала: несколько минут проволочки, и она лишится рассудка. Сердце колотилось, спина была покрыта испариной, даже дышать было трудно, и мысль в висках стучала только одна: вот сейчас… Совсем немного осталось… Две улицы до гостиницы — и они встретятся с Владимиром… Одевшись и набросив на плечи плотную накидку, Софья вылетела из уборной, пробежала по опустевшему коридору, по черной лестнице и оказалась на улице. У ограды дожидался извозчик. Из пролетки высунулась рука в черной перчатке. — Соня, что так долго? Сюда… Вскочив в экипаж и усевшись рядом с Мерцаловой, Софья вдруг спохватилась: — Маша, а ты-то куда едешь? Смотри, какая ты бледная! Плохо тебе? Весь спектакль отсидела, да еще со мной покатишь? Хочешь, я дойду сама, здесь близко, а ты на извозчике — домой… — Третий лишний, понимаю… — усмехнулась Мерцалова. — Да не бойся, я тебя только до нумера провожу, а там уйду. Все-таки гостиница, время позднее, мало ли что, пристанет хлюст какой-нибудь. А обратно уж он тебя доставит. Софья сконфуженно улыбнулась и больше не заговаривала ни о чем до самой гостиницы. Апрельский вечер синел нежными сумерками, пахло сырой землей и первой свежей зеленью, над потемневшими крышами домов вставала большая золотистая луна, немного ущербная и казавшаяся из-за этого печальной. Они ехали через главные улицы города, в окнах домов горел свет, сияли то и дело распахивающиеся двери ресторанов, впуская наружу гомон, смех и песни; на площади какие-то молодые люди, узнав проезжающих в экипаже актрис, хором грянули: «Ура прекраснейшим!!!» — и Мерцалова послала им воздушный поцелуй, а Софья, с каждой минутой волнующаяся все больше, не сумела даже улыбнуться. |