Онлайн книга «Мы были юны, мы любили»
|
Ближе к утру, когда в комнате чуть посветлело и за окном начали проявляться ветви яблонь и палки забора, Илья почувствовал, что тревога его ослабевает. Настя так и не начала связывать узел, даже не посмотрела ни разу в сторону сундука с тряпьем. Дети, угомонившиеся к рассвету, спали мертвым сном, и Настя лежала на спине, закинув руки за голову и глядя в одну точку. Илья смотрел на медленно ползущий по стене бледный луч, ждал, когда тот окажется на притолоке, потом – на потолочной балке, а когда луч, уже порозовевший и набравшийся силы, скользнул на одеяло, вдруг спросил, так и не повернув головы: — Жалеешь, что связалась со мной? Рядом – тихий вздох. Недолгое молчание. — Какая теперь разница… — Уедешь? – решился Илья. Луч все полз и полз вверх по лоскутному одеялу, минуя разноцветные, вылинявшие треугольнички ткани, а Настя все молчала и молчала. Молчал и Илья, отчетливо понимая, что повторить вопроса не сможет. И уже не ждал ответа, когда рядом прозвучало чуть слышное: — Куда теперь ехать? Дети… Больше он ни о чем не спрашивал. А через несколько минут поднялся и начал одеваться. Выходя из дома, бросил через плечо: — Буди Варьку, увязывайтесь. Я запрягать пошел. Через полчаса цыганская телега стояла посреди двора, гнедые в упряжи переминались с ноги на ногу, тянули головы за ворота. Варька с Настей выносили из дома пухлые узлы с вещами, посуду, ведра, подушки. Последним Варька торжественно загрузила пузатый медный самовар, а Настя вышла из дома с детьми, аккуратно завернутыми в одеяла: Гришка – в зеленое с красными розами, перешитое из шали, Дашка – в желтое с бубликами, из старой Настиной кофты. Настя передала пестрые кульки Варьке, забралась в телегу, протянула руки: — Сначала Дашку давай! Теперь сына… Вот так, никто не проснулся. Залезай теперь сама! — Нет, я после. Илья, ну что там у тебя? Трогаем? Илья поплотнее захлопнул дверь опустевшего дома, припер жердями ворота сарая, в последний раз огляделся, подошел к телеге и потянул за узду лошадей: — Ну-у-у, шевелись, мертвые! Застоялись! Джян![52] Джян! Джян!!! Гнедые фыркнули, тронули, телега закачалась, заскрипела и выкатилась из ворот, которые Илья не потрудился запереть за собой. По сторонам замелькали заборы, домишки, кусты сирени и акации, ветлы с вороньими гнездами в развилках, мокрые от росы, набрякшие мальвы, колодцы, бабы с коромыслами, коровье стадо, спускающееся к дымящейся туманом реке… Лошадиные копыта мягко ступали по розовой от утренних лучей, еще не нагревшейся пыли, поскрипывали колеса, высоко в бледном небе кричали стрижи, впереди над полем и дальним лесом медленно поднимался красный диск. Варька привычно шла за телегой, поглядывая на встающее солнце, изредка передергивала плечами, прогоняя остатки озноба, знала – через несколько минут от него не останется и следа. Но на Настю, внезапно вылезшую из телеги, спрыгнувшую на землю и зашагавшую рядом с ней, все-таки прикрикнула: — Эй, ты чего выскочила? Застудиться захотела? Иди, ложись да спи! Мне что, я ночью выспалась, а вот вы… Настя усмехнулась. Сказала: — Ты, по-моему, тоже не спала. — Ну, подремала все-таки чутку… – буркнула Варька. Помолчав, спросила: – Дальше-то как вы собираетесь? — Не знаю, – не сразу ответила Настя. – Не спрашивай. Поглядим. |