Онлайн книга «И нет любви иной…»
|
Улька кивнула без усмешки. Чуть слышно вздохнула, повернулась к отцу и снисходительно сказала: — Я тебе завтра принесу, как обещала. С базара принесу – пойдёшь, поиграешь. Я знаю, повезёт. — Вот и умница! – обрадовался Мишка. – Ну, Смоляко, у кого ещё такая девка есть?! Она завтра гаджам на рынке и споёт, и спляшет, и… — Так, говоришь, петь-плясать умеет? – медленно переспросил Илья, глядя на Ульку. В голове росла, билась шальная мысль. — Да кому ж я целый час хвастаюсь?! – взвился Мишка. – Ты что, Илья, оглох на старости лет?! Улька, ну-ка, пой! Вот эту, что ли, «Ночь моя, ноченька»… — Погоди. – Илья остановился, торопливо соображая – не заткнуться ли, пока не поздно. Но Улька, то ли догадавшись о чём-то, то ли просто удивившись его молчанию, вдруг повернулась к Илье. На него из-под мохнатых ресниц снова серьёзно взглянули тёмные, почти без белка глаза. В который раз Илья подумал, что сними с девки этот мешок да надень на неё хоть самую бросовую юбку с кофтёнкой – не только мужики на ярмарках, цари за такой красавицей вдогонку поскачут. — Мишка, вот что… Сыну моему Ефимке в этот год шестнадцать будет. Парню невеста нужна. Чем твоя Улька ему не пара? Отдашь? — Ох… – Мишка так растерялся, что уронил на колени трубку и с минуту неловко, торопливо гасил пальцами распрыгавшиеся по штанам искорки. Потом зашарил руками вокруг себя в поисках укатившейся трубки, но найти не мог, её в конце концов подала отцу Улька – спокойно и с достоинством, даже не глядя на Илью, словно не её судьба решалась сейчас. Через Улькину встрё-панную голову Илья увидел вернувшуюся к костру Ташку. На её лице было написано невероятное изумление вместе с недоверием, она поднесла руку ко рту, боясь не то заговорить, не то вздохнуть. В её широко раскрытых глазах стояли слёзы, и Илья поспешил отвести взгляд в сторону. Мишка наконец пришёл в себя, снова сунул в рот трубку, напустил на лицо важность и подозрительно спросил: — А ты не брешешь, Смоляко? Не пьяный? Выпить тут с влахами ещё не успел? Смотри, ты слово сказал, люди вон слышали… Дать я за Улькой ничего не смогу! — Да кто с тебя спросит? За такую царевишну я тебе и сам заплачу сколько скажешь! Ну – по рукам или думать будешь? — Да чего тут думать? Чего тут думать, золотой ты мой, брильянтовый! – радостно вскочил Мишка. – Эй, Ташка, слышишь? Ромалэ, кто рядом есть, слышали?! Сговорились мы! Об Ульке сговорились! Смоляко, куда невесту привозить? — К зиме, к Покрову, привози на Москву, – помедлив, ответил Илья. — Спасибо тебе, морэ, спасибо… – Голос Мишки вдруг дрогнул, и Илья испуганно отмахнулся: — Э, Хохадо, ты что? Кто кого благодарить должен? Да я своего Ефимку осчастливлю! Такая красота ему достанется! — Улька хорошей женой будет, чтоб меня громом убило! – застучал себя кулаком в грудь Мишка. – Верной, честной, слова поперёк никогда не скажет! Она у меня не балована, половичком перед ним стелиться станет, мышиной корочкой кормиться! По рукам, значит?! — По рукам. – Через плечо трясущего его за руку Мишки Илья взглянул на Ташку. Но она не смотрела на него, сидя у колеса двуколки рядом с дочерью и что-то тихо, быстро говоря ей. Улька молча кивала. Неожиданно обе повернулись к Илье. Ташка чуть заметно улыбнулась. Улыбнулась и Улька. Одинаковые миндалевидные глаза. Две круглые родинки. Россыпь волос… Да, Ефим не будет держать зла на отца за эту таборную красавицу, звёздочку в рваном мешке. И Настя… И Настя не должна бы спорить. Не слепая ведь она, увидит своими глазами, какую красоту её сыну сговорили. |