Книга Звезды над обрывом, страница 60 – Анастасия Дробина

— Зажилили слиточек-то? – деловито уточнил Матвей, щурясь от бьющего в лицо солнца.

— Да ка-а-ак же! – беспечно махнула рукой Машка. – Дядя Максим увидал, вызвал милиционеров, в Гознак увезли! Двадцать пять кило золота чистого оказалось!

— Берешешь, Марья!

— Да вот честное комсомольское! Вечером домой придём – сам спроси у Охлопкиной! Она же до сих пор, как про это вспомнит – рыдать и материться начинает! Шутка ли – дверь золотым кирпичом столько лет подпирать и не догадаться! Да к тому ж, это не только у нас! Сейчас же стройки, и повсюду такое всякое находят! В Спасоглинищевском дом ломали – банку с царскими червонцами нашли! На Таганке церковь взорвали – в подвалах золотая утварь и иконы штабелями сложены! Иконы сожгли, а добро церковное – всё в Комиссию при Историческом музее сдали. Это же, Мотька, тебе Москва! Здесь чего только нету! Кстати, знаешь, что под нашей школой подворье Малюты Скуратова было?

— Это… который при Ваньке Грозном?..

— Он, он! Палач старорежимный и убийца! Ты «Князя Серебряного» читал? Нет?! И чему тебя только в твоей колонии учили… У Светки возьми книжку, начнёшь – оторваться не сможешь, клянусь! Ну так вот, прямо здесь у нас, под самой школой, Малютины подвалы пыточные были! И там до сих пор по ночам кто-то ходит и стонет! А про «колодцы» на Швивой Горке слыхал? Там, Мотька, покойников нашли в скрюченном виде и в цепях ржавых! И не в гробах, а в норах, с одной стороны заткнутых, как бутылки! При каком-то гадском царе заживо похоронили!

Машка и Матвей вдвоём шагали по Малому Калитниковскому переулку. Уже отцвели и вишни, и яблони, – но сирень, которая как с ума сошла этой жаркой весной, выплёскивала через деревянные заборы пену голубых, белых, розовых, тяжко-фиолетовых гроздей, наполняя воздух упоённо-сладким ароматом. Над ними звенящим роем вились насекомые. Через прозрачно-синее, без единого облака, небо с писком скользили стрижи. Со стороны набережной ветерок доносил обрывки музыки и сердитые гудки: там пробирался вниз по забитой купальщиками реке маленький пароходик.

Матвей встретил Машку у школы сразу после уроков. Накануне они условились вместе пойти на репетицию циркового кружка: Машке не терпелось показать «брату» свои достижения. Вместе они дошли до Ямского Поля, и после Матвей два часа сидел в пустом зале циркового училища и смотрел, как полтора десятка парней и девушек сначала разминаются, делая гимнастику, а потом «работают» пирамиду. Машка, лёгкая и тоненькая, взлетала на самый верх по плечам здоровенных «нижних» и «средних» – и там, раскинув руки с зажатыми в ладонях красными лоскутами, истошно вопила:

— Привет от рабочего класса Москвы мировому пролетариату!

Затем шли тренировки на кольцах, на трапециях, на канате. Матвей завороженно наблюдал, как «сестра» летает между этими кольцами и верёвками, словно вовсе не держась за них, мелькая чёрным трико, похожая на смелую маленькую мушку, уворачивающуюся от мухобойки. Следя за её полётом, Матвей не сразу заметил, что к нему подсел крохотный старичок в чесучовом пиджаке.

— Рад вас приветствовать, молодой человек. Это вы – брат Маши Бауловой?

— Он самый, здравствуйте, – неловко отозвался Матвей, приподнимаясь.

— Сидите-сиди-и-ите… А я – её преподаватель, Зиновий Шмулевич Лупак. Видите, что вытворяет ваша сестрица? Это ведь большая редкость в нашем деле – такое бесстрашие! Ни высоты, ни публики не боится! И такая гибкость, лёгкость тела великолепная! Глядите, глядите, как летит! Да, Мария рождена для цирка… Может быть, вы сумеете воздействовать на её родителей?