Книга Креолка. Тайна аристократки, страница 121 – Шерил Сойер

— Ну и ну! Она сама это сделала? Сколько она сняла?

— Точно не знаю. Сначала в банке не хотели давать ей деньги, но Шарлотта разгневалась и запугала банковского служащего. Тот ушел советоваться с кем-то, вернулся как шелковый и выплатил ей деньги. У нее были документы, подтверждавшие, на чье имя значится счет, и она сказала, что получила их в уплату причитавшегося ей долга.

— Что ты говоришь? И чье же имя значилось на этих документах?

Раньеро нервно заерзал, его локоть задел две клавиши, зазвучали низкие ноты, отчего оба вздрогнули. Наконец он сказал:

— Какого-то месье Шарля.

Гульермо затаил дыхание, затем глубоко вздохнул, будто догадался, в чем тут дело.

— Ага! Деньги от последнего любовника! Что скажешь, а? — Он подмигнул Раньеро, но тот не ответил. Оба помолчали, после чего Гульермо задал вопрос, уже долго терзавший его: — У тебя же с ней ничего не было, правда?

Раньеро сдвинул брови:

— Нет.

— Почему же нет?

Раньеро с горечью посмотрел на него:

— Потому что я тщеславен лишь с дамами, которым мне нравится угождать. Возможно, ты забыл, но я помню, как она смотрела на меня, когда впервые вошла в эту комнату.

— Дамы? Но ведь она всего лишь служанка! Это угождать тебе!

— Так или иначе, я не забуду этого взгляда.

— Она — необычайное существо, — заметил Гульермо.

Раньеро начал играть таинственную погребальную песнь, которая угнетающе подействовала на Гульермо. Он встал и подошел к клавесину.

— Что-то новое: как это называется?

Раньеро оторвал пальцы от клавиш:

— Макуба.

— Звучит пугающе.

— Я еще работаю над ней. — Он снова коснулся клавиш и саркастически взглянул на брата. — Если не возражаешь.

Гульермо не выдержал и ушел. Раньеро продолжал играть мелодию песни о любви и разлуке, и постепенно перед ним возникал женский образ в желтом платье, исчезнувший в экипаже, смутные очертания лица в окошке, скрип упряжки и кожаных пружин. Раньеро твердил себе, что нельзя потерять то, чем не владел, но музыка, струившаяся из-под его пальцев, говорила о другом. Раньеро заставлял себя играть, боясь остаться в тишине, которая воцарится в этой пустой комнате, когда клавесин умолкнет.

Еще весной мадам Парис говорила, что Айше понравится, если все взоры будут прикованы к ней. Айша вспомнила эти слова, когда входила в гостиную, опираясь на руку графа де Бреля, собираясь встретиться с маркизой де Вильер. Однако здесь ничто не намекало на веселье. Гости были под стать роскошно обставленному дому маркизы. Нарядно одетые, в париках, они живописно расположились в комнате, словно позируя для группового портрета. Все с неподдельным удивлением смотрели на Айшу.

Гости держались вежливо, но никто не проявлял особой любезности. Маркиза де Вильер разрешила маркизу привести новую гостью, хотя не слышала о ней ничего, кроме того, что она итальянка, выигравшая в лотерее. Маркиза встретила их прохладно. Шарлотту де Нови представили всем дамам, но те подражали хозяйке дома. Некоторые, скупо улыбнувшись Айше, наблюдали, как ей кланялись мужчины. За несколько минут мнения о Шарлотте де Нови разделились. Мужчины с удовольствием отмечали, что она молода, неиспорченна и красива. Однако окончательный приговор зависел от того, интересна ли Шарлотта, а этого не знал даже граф де Брель, ибо беседа в карете не избавила ее от нервозности. Женщины были бы весьма довольны, если бы она оказалась неинтересной. Им очень хотелось увидеть, как поступит любовница графа де Бреля, когда, прибыв позднее, обнаружит, что тот прислушивается к каждому слову итальянки и ловит каждый ее вздох. Если юная аристократка — выскочка, ее придется поставить на место, но если она не уступит в беседе любовнице графа, то всех ждет большое развлечение.