Книга Не говорите Альфреду, страница 81 – Нэнси Митфорд

— Однако в данном случае наши различающиеся методы приводят нас к одним и тем же выводам. Я говорю, что Джор зануда; ты утверждаешь, что положение Джора в универсальной схеме низкое. Мы оба считаем, что Джор должен уйти.

Услышав мои слова, Дэвид сделался более покладистым. Он любезно признал, что хотя я прискорбно легкомысленна, но все же не лишена определенного понимания. Он опять слегка поцарапал мое лицо своей бородой, и мы расстались тепло.

Дэви был в большей степени уязвлен, чем удивлен, когда я сказала ему, что он должен отделаться от Джора. Объяснила, что, по моему мнению, этот врач рассчитан на то, чтобы вызывать у любого, кто вынужден часто с ним видеться, нервный срыв, и я отказываюсь отдавать в его руки одного из своих родных детей.

— Дэвид видеть его не может, – добавила я. – Уверена, от него будет мало толку.

— Он гораздо лучше, чем дзен-мастер, – заметил Дэви, которому, в отличие от меня, было позволено встретиться со столь легендарной фигурой.

— В это я легко могу поверить. Однако Дэвид так не думает. Надо позволять людям отправляться в ад своей собственной дорогой.

— Жаль, что Дэвид невзлюбил Джора. Я подумал, что его диагноз поразителен – он с одной попытки буквально попал в яблочко. Милдред говорит, что он просто гениален; верховный главнокомандующий консультируется с ним каждый день.

— Как он может терпеть его рассуждения?

— Ты должна помнить, что американцы стараются выражать себя на языке, который они как следует не выучили. Им нужны научные рассуждения; та разновидность стенографии, на какой говорим мы, была бы для них бесполезна.

Следующим вечером Дэви был достаточно благодушен, чтобы обедать дома. Мы ждали Альфреда и потягивали коктейли.

— Почему нет Норти? – поинтересовался Дэви, и именно в этот момент дверь открылась, и в щель просунулось хорошенькое личико.

— Послушайте, что случилось с Дэвидом? Он только что набросился на меня, как жеребец, у меня в кабинете.

— Прекрасно, – усмехнулся Дэви. – Вероятно, заработали инъекции доктора Лекера, регулирующие работу желез.

— Право, Дэви, я считаю это неуместным! – воскликнула я. – Что будет со всеми молодыми женщинами в канцелярии? Ведь мне, как ты знаешь, положено отвечать за их моральный облик.

— Это Париж. Им, уверен, не в новинку иметь дело с сатирами.

— В Буа – возможно, но не в посольстве. Это так необходимо – превращать бедного парня в сатира?

— Пожалуйста, Фанни, я должен попросить тебя больше не вмешиваться в мое лечение Дэвида.

— Хорошо. Ты обедаешь с нами, дорогая?

— Нет, наверное. Я охочусь за газетой «Франс-суар». Представляешь, биржа вновь обрела свою мощь, но, увы, мои акции отреагировали неблагоприятно на речь месье Бургиба. Теперь будет пауза на самодиагностику, помяни мое слово. Вот уж беспокойство!

— Где Бэз? – спросила я.

— Отгреб. Вернется на следующей неделе.

— Отгреб? – рассеянно повторил Дэви.

— Послушай, Дэви, хоть ты ей скажи, что так нельзя!

— Да все в порядке, я знаю, что нельзя, и изо всех сил стараюсь не говорить.

— Он организует поход атомщиков на следующей неделе?

— Никаких жвачных до конца месяца. Он усиленно занимался этим маршем – провел вчера несколько часов с ненаглядным Эми, договариваясь с ним об информационном фоне. Для меня есть какие-нибудь задания, Фанни? Скажи «нет», дорогая, и одолжи мне твой норковый жакет, а то мне надоел мой кролик.