Книга Не говорите Альфреду, страница 103 – Нэнси Митфорд

Несколько дней спустя Шарль-Эдуар спешно улетел в Лондон. К моим тайным ярости и раздражению, он вернулся в тот же самый вечер, таща за собой молодого Сигизмунда. Об этом рассказала мне Грейс, добавив:

— Он щелкнул кнутом, дорогая. Слава богу, что я замужем за французом. Что ни говорите, а они все же обладают в семье кое-каким авторитетом!

— Дело в том, что Альфред не может туда поехать прямо сейчас. Мне не следует беспокоить его, подстрекая это сделать. У него трудное время, он очень занят.

— Еще бы. Англичане! Не описать словами, что я чувствую! Они, попросту говоря, ведут себя ужасно. Уверена, сэр Альфред не может этого одобрять. Этот Ниам с его официальным визитом! Фанни, это предел! Этот колониальный царек буквально съел сотни французов, а теперь получил заем от Сталина… Да, я знаю, но по мне они все Сталины, я не могу постоянно заучивать их новые имена… так что теперь он сможет схватить и съесть новые сотни.

— Грейс, в профиле доктора Ниама, который я читала, сообщается, что он вегетарианец и очень профранцузский в душе.

— Они хотели сказать, в желудке. Ладно, у меня получилась шутка, я должна рассказать Шарлю-Эдуару. В последнее время я неважно себя чувствую.

— Утверждают, что он привержен западному миру и обладает юмором.

— Неужели? Англичане нам союзники или нет?

Как мне хотелось выяснить, каким таким кнутом щелкнул отец Сиги, заставив сына повиноваться. Похоже, ни я, ни Альфред не были способны на подобное. Когда наши мальчики отказывались прислушиваться к голосу разума, мы просто опускали руки. До меня начинало доходить, что как родители мы потерпели провал. Пока бунтовали все три мальчика, я еще могла это выносить; теперь же, когда Сиги подчинился родительской власти, дурное поведение наших двух высветилось ярче. Несомненно, нам тоже следовало найти какой-то способ справиться с ними.

— Горячая новость! – провозгласила Норти. – Угадай, почему Сиги вернулся?

— Месье де Валюбер поехал туда и щелкнул кнутом.

— Ну, если ты действительно хочешь знать, то он туда поехал, потому что у Сиги возникли проблемы с полицией. Его поймали за руку, когда он тырил бритвы.

— Что он делал, дорогая?

— Они упаковывали бритвы… тебе ведь это известно, не так ли? И получали девять фунтов в неделю, что, между прочим, заставляет предполагать, что квалифицированным секретарям в посольствах недоплачивают, но не будем об этом. Умный Сиги обнаружил, что если каждый день тырить по нескольку штук (нет, Фанни, перестань меня спрашивать, что означают слова, напряги мозги и слушай), то можно увеличить навар на целый фунт. Но поскольку он пока не привык красть, его поймали, и поднялся страшный шум. Шарлю-Эдуару пришлось поехать и выкупить Сиги, а не то бы его упекли в исправительный дом для несовершеннолетних или куда там еще. Представляешь?

Я почувствовала превосходство.

— Бедная Грейс, – промолвила я, – как ужасно.

— Кстати, старой иностранной даме не надо об этом рассказывать.

— А! Совершенно верно – не надо. Так что, Шарль-Эдуар в ярости?

— Ничуть. Он считает, что это забавно, и радуется, что Сиги передали в его руки. Теперь тот все-таки будет вынужден отправиться к строгим иезуитам.

— Вряд ли даже строгие иезуиты принесут этому парню много пользы – он все равно плохо кончит.