Книга Любовь в холодном климате, страница 66 – Нэнси Митфорд

Сама тетя Сэди, хотя и восхищалась поведением Полли, которая не давала ни малейшего повода к беспокойству, все же находила его весьма неестественным.

— Ну, разве это не странно? – говорила она. – Глядя на нее, любой скажет, что она очень счастлива, но, если бы не это, никто бы не догадался, что она влюблена. Мои девочки всегда становятся такими мечтательными, целыми днями пишут уйму писем, подскакивают от телефонных звонков и тому подобное, но Полли ничего такого не делает. Я наблюдала за ней вчера вечером, когда Мэттью завел граммофон и поставил арию Рудольфа из «Богемы». Она совсем не выглядела сентиментальной. Ты помнишь, что мы переживали с Линдой, когда Тони был в Америке, – она непрерывно лила слезы.

Но Полли, в отличие от Рэдлеттов, выучилась скрывать свои эмоции, ее мать была полна решимости разузнать все, что у дочери на уме, и даже направлять ее мысли в соответствии с собственными желаниями. Можно только восхищаться, как успешно та противилась этим целям. Ясно, что у нее был стальной характер, непостижимый для моих кузин, влекомых то туда, то сюда ветрами настроений.

Мне удалось несколько раз обстоятельно побеседовать с Полли наедине, но это было непросто. Джесси и Виктория почти постоянно крутились рядом, боясь что-нибудь упустить. Более того, они имели обыкновение бесстыдно подслушивать, ведь наши вечерние беседы за расчесыванием волос были отменены по причине моего столь недавнего замужества. К счастью, дети каждый день ездили на верховую прогулку, и тогда можно было рассчитывать примерно на час покоя. Охоту в тот период не устраивали из-за ящура.

Постепенно все выплыло на свет божий. Сдержанность Полли не уменьшилась, но во вспышках внезапной пугающей откровенности становился виден ее истинный характер. Оказывается, наши предположения были недалеки от истины. Например, когда я сказала что-то о том моменте, когда Малыш сделал ей предложение, она совершенно беззаботно ответила:

— О, Малыш вообще не делал мне предложения, и не думаю, что он когда-нибудь его сделает, такой уж это человек. Я имею в виду, такой чудесно бескорыстный, он думает, для меня имеет значение, что я останусь без наследства, и вся эта чепуха. К тому же он прекрасно знает маму и понимал, какой гвалт она поднимет, он не хотел, чтобы я с этим столкнулась. Нет, нет, я всегда понимала, что предложение придется делать мне, и я его сделала. Это было не очень трудно.

Итак, Дэви, безусловно, был прав. Идея подобного брака никогда бы не пришла в голову Малышу, если бы не была вложена туда самой Полли. После этого ему стало явно не по силам сопротивляться такому призу, величайшей красавице и величайшей наследнице своего поколения, потенциальной матери его детей, маленьких полу-Хэмптонов, иметь которых он всегда жаждал. Он бы никогда не смог сказать «нет», коль скоро сокровище лежало у его ног в ожидании, когда он его присвоит.

— В конце концов, я люблю его, сколько себя помню. О Фанни, разве это не чудесно – быть счастливой!

Я сама чувствовала то же самое и могла лишь от всей души согласиться. Но ее счастье имело потрясающее качество уравновешенности, а любовь походила скорее не на обычный волшебный восторг молодой, только что обручившейся девушки, а на уютную привязанность устоявшегося супружества. Это была любовь, которая не нуждается в том, чтобы утверждать себя постоянными встречами, перепиской и разговорами о предмете воздыханий, но которая принимает себя, равно как и ответное чувство, словно само собой разумеющееся. Сомнения и ревность, которые могут быть такими болезненными и превратить в ад даже зарождающиеся любовные отношения, похоже, не приходили в голову Полли. Она смотрела на ситуацию просто: они с Малышом пока что разлучены непреодолимым барьером, но, когда этот барьер будет устранен, перед ними откроется путь вечного блаженства.