Книга Любовь в холодном климате, страница 51 – Нэнси Митфорд

— А почему они не предлагают? Просто потому, что ты их не поощряешь. Неужели ты не можешь постараться быть немного веселее, милее с ними. Ни одному мужчине, знаешь ли, не интересно заигрывать с манекеном, это слишком обескураживает.

— Спасибо, но я не хочу, чтобы со мной заигрывали.

— Ужас какой! Тогда чего же ты хочешь?

— Оставь меня в покое, мама, прошу тебя.

— Чтобы ты так и оставалась здесь, с нами, пока не состаришься?

— Папочка бы совсем не возражал.

— О нет, возражал бы, не надо заблуждаться на этот счет. Может, год-другой и нет, но в конце концов стал бы возражать. Никто не хочет, чтобы его дочь вечно торчала перед глазами. Кислая старая дева… а ты будешь именно кислой, это уже сейчас слишком очевидно, моя дорогая, – высохшей и кислой.

Я не верила своим ушам. Неужели это леди Монтдор в таких откровенных и отвратительных выражениях разговаривает с Полли – образцом совершенства, которую раньше любила так сильно, что даже примирилась с тем, что она дочь, а не сын-наследник? От ужаса меня вдруг обдало зимним холодом. Последовало долгое, глубокое, неловкое молчание, нарушенное Франкенштейном, который вторгся в комнату и доложил, что звонит король Португалии. Леди Монтдор тяжелой поступью вышла, а я воспользовалась случаем, чтобы улизнуть.

— Я ее ненавижу, – вздохнула Полли, целуя меня на прощание. – Ненавижу и хочу, чтобы она умерла. О Фанни, как тебе повезло, что тебя воспитывала не твоя родная мать, – ты и представить себе не можешь, какие это могут быть ужасные отношения.

— Бедная Полли, – чуть не плача пробормотала я. – Как грустно. Но ведь когда ты была маленькой, это не было ужасно?

— Всегда, всегда было ужасно. Я всегда ненавидела ее всей душой.

Я не поверила.

— Она ведь не все время такая?

— Теперь уже часто. Лучше беги со всех ног, дорогая, а то опять попадешься. Я очень скоро позвоню…

Я вышла замуж в начале рождественских каникул. Вернувшись после медового месяца, мы с Альфредом поехали погостить в Алконли, в ожидании пока будет готов наш домик в Оксфорде. Это было очень удобно, так как Альфред мог каждый день ездить оттуда в Оксфорд на работу, а я, находясь поблизости от нашего будущего жилища, имела возможность присматривать за его отделкой. Но, хотя Алконли с младенчества был мне вторым домом, я не без опасений приняла приглашение тети Сэди привезти туда моего мужа на некоторое время в самом начале нашей супружеской жизни. Симпатии и антипатии дяди Мэттью были известны своей необузданностью, преобладанием последних над первыми и тем фактом, что он никогда не делал ни малейшей попытки скрыть их от объекта. Я видела, что он уже предубежден против бедного Альфреда. В семье давно смирились с тем, что меня дядя Мэттью терпеть не мог. Более того, он также ненавидел новых людей, мужчин, которые женились на его родственницах, ненавидел и презирал тех, кто не увлекался охотой и другими кровавыми забавами. Я чувствовала, что Альфред вряд ли придется ко двору еще и потому, что в довершение ко всем недостаткам «парень читает книги».

Правда, то же самое происходило и с Дэви, когда он, помолвленный с тетей Эмили, впервые появился на арене событий, но дядя Мэттью с самого начала проникся к Дэви безрассудной симпатией, и не было никаких надежд, что такое чудо может повториться. Мои страхи, однако, оказались преувеличенными. Видимо, тетя Сэди перед нашим приездом сделала дяде строгое внушение, а я тем временем, как могла, обрабатывала Альфреда. Я заставила его подстричь волосы, как у гвардейца, объяснила, что, если ему вздумается почитать, он должен делать это только в уединении своей спальни, и особо настоятельно посоветовала соблюдать великую пунктуальность, спускаясь к трапезе. Дядя Мэттью, сообщила я, любит собирать нас всех в столовой по меньшей мере за пять минут до того, как кушанье готово. «Идемте, – говорил он, – мы посидим и подождем». И семья сидела и ждала, прижимая к груди горячие тарелки (тетя Сэди однажды по рассеянности поступила так с тарелкой артишокового супа), устремив взгляды на дверь буфетной.