Книга Полуночная свадьба, страница 28 – Анри де Ренье

Результатом подобного соглашения явилась длительная глухая вражда между ними. Предпринятая г-жой де Бокенкур постройка печей для обжигания в глубине ее лувесьенского парка привела в ярость г-на де Бокенкура. Он едва не нарушил договор, но помешали распространившиеся в обществе слухи насчет него и его невестки, которые совпали с появлением в их доме художника Дюмона. Г-н де Серпиньи мог воспользоваться подходящим случаем и сделать предложение г-же де Бокенкур.

Дело осложнялось еще и тем, что г-н де Бокенкур, всегда свободно обращавшийся с деньгами своей невестки, с некоторого времени производил большие траты на женщин. Из доходов г-жи де Бокенкур он накопил кругленькую сумму и хранил ее неприкосновенной на будущее время. Вообще же он жил на деньги г-жи де Бокенкур, которыми распоряжался как своими собственными. Червонцы папаши Дюруссо оплачивали любовные фантазии г-на де Бокенкура, которые ложились пятном на репутацию бедной г-жи де Бокенкур. Только что он переключил свое внимание с оперной дивы м-ль Вольнэ на девицу Франсуазу де Клере. Его намерениям весьма способствовали россказни Дюмона. Художник имел привычку разговаривать во время работы. Создавая портрет м-ль Вольнэ, он пускал в ход свои лучшие истории. Г-н де Бокенкур, присутствуя на сеансах, подстрекал рвение болтуна, и они старались превзойти один другого. Девица Вольнэ могла составить себе с их слов довольно нелицеприятное мнение о людях из общества. Имя девицы де Клере повторялось несколько раз. Дюмон, говоря о ней, отводил душу, с раздражением вспоминая, как она вежливо отклонила некоторые попытки его ухаживать за ней. Именно он подал г-ну де Бокенкуру мысль попробовать поухаживать за гордой бесприданницей. Г-н де Бокенкур вначале проявил в своих попытках некоторую умеренность, удовольствовавшись несколькими намеками и двусмысленностями, но, видя, что девица де Клере на них не отвечает, он решил изъясниться напрямик. Тогда он и прибег к помощи анонимной записки. Заметив искреннее возмущение молодой девушки, он испугался. Его оплошность грозила поссорить его с г-жой Бриньян и вызвать недовольство г-жи де Бокенкур. Он не скрывал от нее своих обычных похождений и свободно говорил о них с ней, так как в его план поведения по отношению к невестке входило обращаться с ней как с товарищем, которому рассказывают все свои веселые похождения. Но сейчас г-н де Бокенкур опасался, что последняя проделка не придется по вкусу г-же де Бокенкур, которая принимала живое участие в судьбе Франсуазы де Клере, беря ее всегда под свою защиту.

Г-н де Бокенкур решил ей повиниться во всем и просить ее выступить посредницей, изобразив все как неудачную шутку, и предложить с его стороны самые искренние извинения.

На следующий день, возвращаясь из Лувесьена, г-жа де Бокенкур велела карете остановиться на улице Вильжюст и зашла к Франсуазе де Клере. Олимпия Жандрон открыла ей дверь. Ее серый шиньон украшали каменные плоды г-на де Серпиньи.

В разговоре выяснилось, что Франсуаза приняла решение никогда более не появляться у Бокенкуров. Г-жа Бриньян удивилась такому решению. Разве не знал весь свет толстого Бокенкура с его манией приставать к каждой женщине? Его знаки внимания она испытала даже на себе. И г-жа Бриньян громко рассмеялась, вспоминая попытки толстяка. Они в самом деле не имели значения и не стоило на них сердиться.