Книга Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал, страница 87 – Хатка Бобра

Чудя строго шлепнул по руке русалку, которая лезла пощекотать его под мышкой, и посмотрел вниз. Все морское дно было усеяно огнями, словно его тащили не в воду, а наоборот – поднимали к звездам. Зубастые рыбины с висящими на морде огоньками спешно выстраивались в ряд, чтобы освещать дорогу прибывшим. Из дна, мерцая зеленоватым светом, поднимались длинные, выше дерева, узкие листья. По камням ползали сияющие белые червяки с множеством ножек. В конце светлой рыбьей дорожки, в черной черноте, горели розовым прозрачные скалы, к которым подводные жительницы несли гостя. Сквозь высокие ворота пловцы попали к сиреневой стене из такого же полупрозрачного камня. За сиреневой стеной находилась третья – оранжевая, сквозь которую видно было, как покачиваются на той стороне разноцветные, словно звезды, рыбы, а за ней в светлом золотистом зале на высоком камне восседало волосатое губастое чудище с рыбьим хвостом.

— Будь здоров, славный царь! – крикнул Чудород, немного робея.

— Я не царь, я царица! – с обидою ответило чудище. – Утопите его!

— Погоди, душечка моя, – пророкотал низкий голос с другой стороны от Чудорода. – Это наш гость, он явился рассказать нам знаменитую историю о том, как его бабушка сломала ногу. Все в море только об этом и говорят.

Чудя боязливо скосил глаза и увидел второе чудище – еще больше, губастее и волосатее первого. По длине, считая хвост, морской царь был в два человеческих роста, и при этом ужасно толст. Рот у него был от уха до уха, а задранный вверх носик торчал опенком из зеленой бороды. В бороде прятались и играли маленькие полосатые рыбки.

Оба супруга уставились на гостя, моргая лупатыми глазами.

— Ну?! – весьма нелюбезно квакнула царица.

— Э-э-э… жила-была моя бабушка, – сказал Чудород. – И однажды она сломала ногу.

Видя, что рассказ не произвел большого впечатления, он добавил:

— Левую.

— И все? – спросил морской царь. Подумав, он горестно сообщил: – Я не распотешился!

— Она с печки упала, – поспешно уточнил Чудород, гадая, как бы сделать историю про сломанную ногу попотешнее.

— Нога или бабушка? – спросил царь.

— Что тут непонятного?! – крикнула ему через голову Чуди супруга. – Сказали же тебе: бабка лежала на печке, нога отломилась и с печки упала!.. Дурацкая сказка! Надо этого мужика утопить!

— А ты на гуслях играть умеешь? – поинтересовался морской царь, морщась от визгливого голоса жены.

— А у вас гусли есть? – ответил вопросом на вопрос Чудя, изо всех сил стараясь вспомнить, как эти гусли выглядят и чем на них надо играть.

— Нету.

— А жалко: я на гуслях-то играть большой мастер, – Чудя перебирал в уме, чем же он может развеселить хозяина. – Я колыбельную умею волшебную петь, "гундёж" называется – так что все кругом засыпают, а кто не заснул с ума сходит.

— Так ты что же, колдун?

— Ага, – согласился Чудя. – А еще я, между прочим, шайтан – у печенегов спросите. Меня же зовут Чудород. Чудеса, значит, рожаю в большом количестве.

(На самом деле мамка назвала так своего Чудородика, потому что он лез на белый свет чудным образом – вперед не головой, как все младенцы, а задним местом.)

Чудя ухватил в охапку проплывавшую мимо него остроносую рыбину и, баюкая ее, как родную дитятю, занудил:

— Спи-поспи, рыбёшечка,

Спи-поспи, малёшечка,