Книга Наложница генерала, приносящего мир, страница 35 – Хатка Бобра

Вторая душа, "хунь",* (魂) отлетала на небеса, чтобы присоединиться к духам предков и взирать в горних высот на тех, кто остался в мире ян.

Если человек погиб с большой обидой на душе или не был похоронен, как положено, душа хунь могла и не долететь до неба!

Год назад Бай Юй про себя посмеялась бы над такими предрассудками, но теперь она знала, что это дело серьезное.

Старушка с надеждой смотрела на нее.

— Кому будем писать? — спросила Бай Юй.

Через полчаса старушка Линь ушла со двора счастливая, унося письмо, в котором было сказано:

"Верховный учитель Лао, присмотри, пожалуйста, на небе за Линь Хуа и скажи другим духам, чтобы не обижали ее. Линь Пэнь, не спускай глаз с нашей дочки! Когда я приду, я проверю! Передай привет моим родителям и тете Фэй. Написано в области Куайцзи в уезде Учжун."

Глазами, полными слез, Бай Юй смотрела вслед старушке Линь. Для нее дочь, погибшая тридцать с лишним лет назад, так и осталась 14-летней девочкой, которой нужна материнская забота. Жизнь бедных родителей остановилась, не проходило дня, чтобы они не проклинали себя, что не смогли защитить своего ребенка.

Бай Юй подумала о негодяях без души и совести, которые разрушают жизни хороших людей и спят спокойно.*[135]

Как этот горшечник Тао.

Бай Юй подумала о своих папе и маме, и у нее защемило сердце.

От горьких мыслей ее отвлек стук молотков. Она вспомнила, что хотела попросить управителя У дать ей самшитовых плашек для резьбы. Бай Юй отправилась в тот двор, откуда доносился стук — там рабочие делали новые покои для Ми-фужэнь, и управляющий, скорее всего, тоже был там.

Кроме управляющего У во дворе оказалась еще и Ми-фужэнь, которая расхаживала взад и вперед с недовольным видом, а сбоку от нее, подобострастно согнувшись, семенил Фэн Цзы.

— А! Пришла! — заявила Ми-фужэнь, как будто только и ждала Бай Юй. — Пришла порадоваться?..

— Ми-цзецзе… — Бай Юй поклонилась и хотела поприветствовать старшую сестру, но Ми-фужэнь демонстративно отвернулась и больше не хотела на нее смотреть. Она стала смотреть, как рабочие машут молотками.

— Все, порадовалась, теперь уходи! Добилась своего, — сказала вдруг Ми-фужэнь, не поворачиваясь.

В ее голосе было больше обиды, чем злости. Ее узкие губы скорбно поджались, а уголки глаз были покрасневшими.

— А я останусь… совсем одна… — пробормотала она, как бы забыв о Бай Юй.

— Ми-цзецзе…

На фужэнь было очень жалко смотреть.

— … всех моих змей отняли!

Бай Юй наконец поняла причину глубокой скорби Ми-фужэнь! Жуткие гады на стенах так давно составляли ей единственную компанию, что стали роднее живых людей.

Бай Юй растерянно оглядела двор, полный трудовой суеты. Несколько слуг несли огромные рулоны шелка потрясающего алого цвета. Ткань была очень плотная, качественная, блестящая. Цвет одних шелков был яркий, как закат, а других — нежный, как восход.

— Сестрица, посмотрите, какой красивый шелк! — сказала Бай Юй.

Ми-фужэнь молча покосилась в эту сторону и скривила губы.

— Представьте, какая у вас будет новая комната! — Бай Юй уговаривала ее, как ребенка. — И стены, и занавески, и полог над кроватью, и покрывала, и подушки… а змей, если хотите, я вам нарисую!

Ми-фужэнь нахмурилась и гордо задрала острый подбородок.

— Сколько вам змей нарисовать, сестрица? — спросила Бай Юй.