Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 84 – Татьяна Иванько

Я повалился навзничь на траву. Боги!

Я смотрел в небо, постепенно начиная чувствовать сырость земли под спиной, едва просохшей от росы травы. Высокое, ярко-голубое небо смотрит на меня, прозрачно-бездонное, как ЕЁ глаза. И оно смотрит на меня, усмехаясь, так же, как и её очи…

Сигню вышла из воды, и я поднял голову, чтобы снова видеть её. Вода течёт по её коже, и она дышит быстрее, от этого обозначаются её рёбра на вдохе, груди изменили форму, став круглее от собравшихся в бусины маленьких сосков, ручей между грудей стекает к пупку, а с него к треугольничку между ног. Мужчины находят там рай. Я не знаю его… Бьются насмерть, чтобы этот рай завоевать, рискуют, обманывают, убивают, теряют всё. Я не знаю его… Не знаю.

У неё в руке несколько лилий, белых, как её кожа. Волосы, отяжелев и потемнев, набравши воды, сползли с затылка к плечу… Она подошла и легла рядом со мной, положив холодные мокрые цветы мне пониже живота.

— Это тебе от озёрной княжны, — улыбнулась она и перевернулась на спину, подставив кожу негорячему солнцу.

Я почти со стоном опрокинул затылок на траву.

— Тяжело? — спросила Сигню тихо. Она совсем рядом, чуть сдвинув руку, я могу коснуться её…

Я закрыл глаза, сердце бухает так, что, кажется, разломает рёбра. Я чувствую её запах: тёплый, медовый, смешавшийся с прохладным зелёным запахом озёрной воды. Боги… Боги, дайте мне сил не шевелиться!

— Да… — охрипнув, выдохнул я.

— Я знаю.

— Зачем ты делаешь это со мной?

— Человек должен представлять хотя бы то, за что он с лёгкостью судит других, — тихо и почти холодно сказала она. Со мной она никогда ещё не говорила так холодно.

— Я не думал судить, — дрожа, проговорил я.

— Ты не думал, это верно, ты осудил, походя, даже не заметив. Легко это, если сам не испытал соблазна. Что ты знаешь о том, как трудно сдержаться, оказавшись во власти желания…

— Теперь кое-что знаю, — сказал я.

Она посмотрела на меня, моргнула, дрогнув ресницами, смущаясь немного, наконец:

— Ты… Прости меня. Вообще-то, я не рассчитывала, что… Я думала… — она села, хмурясь, обняла колени руками.

— Я тоже всегда так думал, — сказал я, тоже садясь, почти плечо к плечу с ней. Я собрал цветы в ладонь, поднёс к лицу. Но они не пахнут, водяные лилии, подарок озёрной княжны… — Я не знал, что это такое — желание… Я не знаю, что за ним.

Сигню поднялась, оделась быстрее, чем раздевалась, выпростала мокрые волосы, посмотрела на меня, завязывая пояс:

— Неужели, правда, за всю жизнь ни разу никого не хотел?

— Ты же знаешь. Все знают.

Она разбирает руками мокрую косу, вода с волос уже не течёт.

— Если это так, то ничего не случилось, значит?

Случилось, Сигню…

Не знаю ещё что, и как мне с этим жить… Но вслух я ничего не говорю. Я не знаю, что говорить, что говорят, когда чувствуют то, что теперь чувствую я.

— Босая пойдёшь?

— Ноги испачкала, чулки будут грязные, — говорит она, показывая чумазые пальцы.

— Так помой.

— Там ил, испачкаю снова.

— Я помогу тебе.

Я поднял её на руки. Она вся в моих руках. Вся. Ради того, чтобы овладеть ею, я готов рискнуть жизнью, но никогда не попытаюсь сделать этого, потому что она вряд ли захочет меня…

Она засмеялась, обнимая меня за шею:

— А знаешь, я тебя люблю, Боян.

— Ну, конечно, — усмехнулся я и понёс её к воде, вымыть ноги, чувствуя тяжесть от самого живота уходящую вниз, в землю… В руках я тяжести не ощущал… Я хотел бы не выпускать её из рук никогда. Она вымыла ноги, а я всё держал её на руках, понёс в сторону города.