Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 256 – Татьяна Иванько

Вечером мы встаём лагерем и собираем Совет. Бледные сосредоточенные лица. Мы все стали старше за последние недели на несколько лет. Теперь видно, что здесь нет уже юношей. Пора созидания, безоблачного счастья, в котором мы пребывали столько лет, позади, пришло время испытаний.

— Алаи! Мы должны изгнать норвеев и асбинцев из Свеи. Мы найдём наших и станем возрождать Свею. Мы умеем воевать и умеем строить, — говорит Сигурд уверенным голосом, холодным и твёрдым как гранитные скалы.

Его глаза темны, с тёмно-серой поволокой, будто пепел Сонборга осел в них.

Гуннар сообщает о раненых, об убитых, о том, сколько в обоз влилось мирных людей и насколько этим отяжелело, но и воодушевилось войско. Теперь мы можем только побеждать. Но мы никогда и не проигрывали битв.

Искать Ньордову рать нам долго не пришлось. Утром следующего дня к нашему лагерю приблизились пятеро всадников с флагом Асбина и остановились в ожидании на некотором отдалении. Гуннар и Ярни в сопровождении трёх всадников выдвинулись навстречу им.

Сигурд издали следил за ними, сосредоточенный, сложив руки на груди. Они разговаривали недолго, предводитель переговорщиков передал Гуннару ларец и поднял руку в прощальном приветствии. Асбинцы отъезжают поспешно и мы видим, войско стоит на горизонте, за лесом, виднеющимся тёмной полосой.

Гуннар уже возле Сигурда, предаёт ему ларец. Я не мог видеть, что внутри, но я вижу лицо Сигурда, когда он открыл его. Пепел Сонборга, что был в его глазах, теперь укрыл всё его лицо… Он поднимает серые глаза на Гуннара и спрашивает:

— Сказали что?

— Через час ждут тебя с алаями, Бьорнхардом, Легостаем и Гагаром в палатке для переговоров. Вон ставят.

Мы все видим эту палатку, быстро устанавливаемую посреди заснеженного поля…

— Что там, Сигурд?

Вместо ответа Сигурд вынул из ларца и показал нам кусок белёного льна с вышивками на углах, сделанными рунами «Эйнар».

Все мы замерли, будто покрываясь инеем. Гуннар побледнел так, что шрам на его лбу стал сизым. Часа ждать оставалось так долго…

К палатке подъехал незначительный отряд, остальное войско выстраивается вдоль кромки леса, потом показались … Мелкие фигурки. Издали не разглядеть, но очевидно, что не воины. А значит и пелёнка Эйнара не обманка, они захватили тех, кто ушёл из Сонборга…

Взволнован я? Это не волнение. В мою грудь не просто направлен клинок, он уже упирается мне в сердце, но не проткнул его ещё…

И я и все, кто скачет за мной к палатке в белом поле рады, наконец, покончить с проклятым ожиданием. И мы несёмся, взрывая копытами коней свежий снег.

Я вхожу в палатку, Ньорд уже сидит в середине длинного стола, бледный, укрытый плащом с правого плеча, но в целом, уверенный и, кажется более, чем когда врал мне о Сигню в Охотничьем хусе. Но это понятно, как и то, что он скажет сейчас.

Он ухмыльнулся:

— А легко ты из плена выбрался. Или Рангхильда опять предала? Не может не предавать.

Я не стал отвечать, не мою мать мы собрались обсуждать. Его алаи по одну сторону стола, мы — по другую, напротив. И Ньорд не стал тянуть время пустым разговором.

Едва все расселись, он сказал:

— У меня то, что, думаю дорого вам всем. Дороже сожжённого Сонборга. Даже ваших собственных жизней. Верно, хаканы?

— Говори, Ньорд. Мы выбили вас из Сонборга и выбили бы из Свеи сегодня же, выйди вы в честной битве. Но вы захватили заложников.