Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 171 – Татьяна Иванько

— …И устроили мы здесь настоящую крепость! Научили местных… — обнажая в своей странной улыбке длинные белые зубы, говорит Исольф. Настоящий Волк, только не ледяной сегодня. — А тут ваша разведка…

— Исольф тут едва не женился! — хохочет Гуннар.

Мы все смеёмся. Мы счастливы, что нашли их, а уже не чаяли увидеть когда-нибудь. А они, потому что могут уйти, наконец, отсюда, могут соединиться с нами и неизвестность, в которой они пребывали последние полгода, тоже окончена. И мы, потому что нашли их живыми и здоровыми. Они опять алаи. И даже наша дроттнинг с нами.

И это мощная подмога, эти двое опытных алаев и их четверо ратников. Беспощадных и храбрых, а главное, соскучившихся и потолстевших даже здесь, на деревенских хлебах и привольном житье, когда они охраняли село, а им за это предоставили кров и пропитание.

Дальше, мы двигаемся, будто нас стало в несколько раз больше. Но в чём-то так и есть.

Однако задача наша начинает осложняться тем, что прознавшие о нашем отряде люди начинают уходить из сёл в леса. Организовываясь в настоящие разбойные шайки. Они не хотят быть запертыми, они считают себя здоровыми. Они хотят спастись.

Но приказ дроттнинг беспощаден: всех, кого найдут в лесах, не в деревнях убивать без пощады.

— Но они могут быть здоровы все, — говорит Гуннар, бледнея от этого приказа.

Сигню смотрит на него, прекрасная и ужасная в этой красоте, как Богиня Смерти:

— Знаешь, что я тебе скажу, Гуннар и не стану больше повторять: если бы я была на их месте, и я попыталась бы так же вырваться, — сказала она.

— И всё же ты приказываешь их убивать?!

— Без разбора, без пощады, — твёрдо проговорила она. — Их право попытаться спастись любой ценой, а наш долг — не оставить ни одной лазейки заразе. Эти люди — её лазейки. Всех, кто выходит без дозволения из деревень и фортов, всех убивать.

— Ты не боишься? — спросил Исольф, глядя на неё.

— Я боюсь сейчас только одного — оставить чуму в Свее, — отвечает она, — тогда все жертвы, всё, что мы пережили здесь, окажется напрасным. Отступать нельзя, мужчины.

И у меня ёкает в груди, у меня, Торварда Ярни, она, впервые напоминает нам, что мы мужчины. Она принимает решения. Она, наша дроттнинг, на себя берёт этот ужас, всю эту кровь. А нас просит только о помощи, без которой ей не обойтись. Мы переглянулись.

Такой Сигню никто из нас не знал, даже я, который за эти полгода видел её в самые страшные моменты.

Мы видели её храброй и неутомимой во время нашей победоносной войны. Но что война по сравнению с тем, что здесь. Ибо здесь бойня. И в центре её мы.

Мы не только те, кто разит, но и те, в кого начинают скоро, кроме проклятий лететь и настоящее оружие. Потому что разбойники в лесах не только обороняются, но и устраивают засады и нападают. Так погибает один из наших сотников, Скегги становится на его место. Быстрый и сообразительный, он исполняет любой приказ дроттнинг беспрекословно. И мы все не отстаём уже.

Нет сомнений. Мы должны победить. Ничего другого здесь не может быть. Нельзя допустить, чтобы весь пережитый кошмар оказался напрасным. Мы теперь это поняли тоже. И на смену ожесточению приходит бесчувствие. Мне кажется, Сигню обладала им сразу, а я обрёл только теперь, к весне.

Нет, Ярни. Я не бесчувственна, как тебе кажется. И не из камня, как кажется остальным. И я не Асс, как представляется вам. Я обыкновенная женщина. И мне каждую ночь снятся дети и бабы, которых я отправила в Нифльхейм. И я бессильно и беззвучно плачу и умоляю Богов простить меня. Я не могу иначе поступать. Мы не можем их вылечить. Мы можем только не позволить расползтись заразе.