Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 127 – Татьяна Иванько

— Берси тоже своё наказание получит. А то, что Трюд — лекарша, делает её вину только тяжелее, лекарям за такое полагается смерть, ты знаешь? Использовать высокие знания для убийства — хуже преступления не придумать. Я не стану её как лекаря карать, — у Сигню горят глаза, почти как в лихорадке.

— Может быть для неё это наказание — хуже смерти будет. Ты…сама родить не можешь, потому так жестока? — сказал я.

Она смотрит на меня:

— А дитя, невинное, нерождённое, разодранное, никому не жаль? Трюд сможет исправить свою жизнь. Если её убить, шанса не будет. А у него, её ребёнка, никакого шанса уже нет, ему его не дали, она не дала… — Сигню перевела дыхание, пытаясь унять гнев, усиленный безмерной усталостью.

— Знаешь, сколько в этот год детей умерло в Сонборге? Сто четыре. Это только в городе, — хрипло говорит она, не глядя на меня. — Меньше, чем в прошлом году. И народилось, конечно, в два раза против прошлых лет, но всё же, Гуннар, сто четыре! А всего в городе живёт меньше семи тысяч человек. Сегодня здесь в этой долине трупами лежат не меньше двух тысяч, — она совсем снижает голос. Проводит рукой по лицу и шее, сжимая её сзади, будто хочет снять тяжесть.

— Нас так мало, Гуннар, — вздыхает она уже спокойнее. — Пусть родятся дети. Хотя бы не убивали тех, кого зачали. Это мы застигли её — Трюд, а большинство-то избегают наказания… — она отвернулась.

— А что я бесплодна, тоже твоя правда, — добавила она, чуть погодя. — Но что ж, если меня наказывают Боги, я должна быть снисходительна к таким преступлениям, от того, что мне ни понять и ни испытать этого?.. Знаешь… Не будь она лекарша, может, я на первый раз и отпустила бы её, хотя и это и неправильно. Но…нельзя убивать детей, а, Гуннар?

Двое ратников встали у входа в палатку…

А мы пошли в сторону к шатру конунга. Вот такую отповедь получил я и не знал, как мне думать. Закон этот жестокий исполнялся, но ловить таких женщин было трудно, хотя все осуждали их куда больше, чем проституток. Всегда. От трудной жизни и малолюдья, должно быть. Детей берегли, давали имена им от ушедших предков, чтобы те хранили дитя, обереги вешали, а сколько всё же вырастают детей в семьях? Хорошо, когда половина тех, кто родится…

Я не могла, не стала говорить Гуннару, что Агнета едва не стала такой преступницей, и мне ничего не осталось бы, как… Мне даже страшно было вспоминать об этом. К счастью, Агнета обратилась к Хубаве, а не к другой гро…

Пока я думала обо всём этом в тумане усталости, пока почти не разбирая дороги, шла к алому шатру конунга, я подумала, что неплохо бы мне зайти в баню вначале. Ведь не усну сейчас, до того устала, да ещё это происшествие и спор с воеводой…

Я повернулась к Гуннару:

— Где тут баня? Близко?

— Я отведу… — рассеянно сказал Гуннар, думая о чём-то, должно быть о том, чему свидетелем стал…

— Ты прости, Свана, — вдруг сказал он, когда мы подошли к курящейся паром сверху палатке.

— За что это? — устало, спросила я.

— Что назвал тебя бесплодной, — хмурясь, сказал Гуннар.

— Не за что виниться, Гуннар, — говорит она, снимая платок с головы. Волосы свалились растрёпанной косой ей на плечо.

Такая тёплая, влажная, румяная и лохматая стояла она передо мной, такая жестокая в своей правоте и всё же не уверенная в ней.