Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Я узнал, что послали за Хубавой и Сигню. И впервые меня не взволновало упоминание имени дроттнинг. Сейчас я был объят совсем иным волнением. Впервые в жизни. Я подумать не мог, что буду так переживать в этот день. Я начал злиться, что помощь не идёт так долго. С раздражением, а потом почти с ненавистью вспомнил о законе про «пожар или войну». Пока они там будут с Сигурдом развлекаться, моя Вита Фор будет страдать от боли?! Или конунги выше людей? Я сейчас не завидовал как привычно, я только злился от несправедливости. Но злился напрасно, я увидел, когда появились Хубава и Сигню, что они спешили, как могли, верхами прискакали, полуодетые, Сигню нараспашку, без шапки даже. Помощницы несут с повозки, на которой приехали ящички и сундуки, все с серьёзными строгими лицами проходят мимо. И только Сигню, единственная, кто останавливается около меня. — Ты не бойся ни-че-го. Всё обойдётся, я знаю, — она долго смотрит мне в глаза своим магнетическим взглядом с огромными зрачками. — Ты слышишь, Асгейр? По-моему она одна называет меня Асгейром, до того все привыкли всю жизнь звать меня Берси, а я этого прозвища никогда особенно не любил. Будто знает… Я никогда ещё не видела таким Асгейра. Таким испуганным, страдающим, настоящим. Многое открылось этим его волнением, искренним беспокойством. Все эти его глупости, всё это маска, за которой он прячет ранимую душу. Так старательно прячет, что, похоже, сам стал верить в то, что он дурной человек… И Агнету такой не видела ещё никогда. Напуганной, растрёпанной и красной от боли и напряжения, которые вхолостую изводило её. Ганна быстро по-деловому всё объяснила мне всё, ребёнок встал косо почему-то и… — Давно ты поняла? — спросила я, хмурясь, и одновременно приказала Хубаве, главной нашей травнице, готовить маковых капель. — Что сама не повернула ребёнка? — Повернуть… Она первородка, не решилась я… у тебя и руки в два раза меньше и можешь ты лучше. — Лучше… А если бы опоздали… Что раньше не позвала? Но я оставила Ганну, подошла к Агнете, которую Хубава опоила уже своими каплями. Я обняла свою милую подругу, она заплакала, всхлипывая, цепляясь за меня: — Так больно, так больно, Сигню! — плачет она. — я не хочу умирать… Хотя Берси меня не любит. Совсем не любит. — Неправда, — говорю я ей в самое ухо, глажу взмокшие от пота, горячие волосы. Я говорю убеждённо, потому, что я уже знаю правду. Я эту правду прочла на лице Берси только что. — Он тебя любит. И сына вашего. И женился на тебе по любви, хоть и думал иначе. Глупый ещё, молодой. Ты потерпи, он ещё самым лучшим мужем себя покажет. И отцом. Мне верь, я знаю. Агнета улыбается, а взгляд начинает уплывать, подействовали капли Хубавины. Теперь, пока она в забытьи, я должна суметь повернуть ребёнка внутри её тела так, чтобы он родился ножками вперёд, коли не получается как положено… Повернуть дитя внутри тела матери это ещё не всё, хотя и это такое сложное и опасное дело — одно неверное, поспешное или грубое движение и погибнут оба, но и это ещё не всё. Дальше надо всё сделать так, чтобы ребёнок вышел небыстро, не разрывая тела матери и своего мозга стремительностью. Но самое сложное — это не думать о том, что это Агнета, моя милая Агнета и не обмирать от страха из-за этого. |