Онлайн книга «Переселение на Марс»
|
О переменах в своей судьбе Айзик сообщил письмом Гершелю и пригласил хасидоборца на свадьбу. Гершель поздравил земляка, сдержанно поблагодарил, но приехать не обещал ввиду большой занятости. “Какой он был, такой и остался. Как всегда – завидует моему счастью, литвак!” – подумал Айзик. Молодые провели медовый месяц в путешествии по планете. Вернулись в Зюдмарс, и работа закипела. Рина вложила в созданную фирму не только капитал, но и собственную энергию. “Замечательная марсианка!” – сам себе говорил Айзик, но иногда и вслух хвалил подругу жизни, совершенно не боясь сглазу. Глава 7 “Давай-ка, Горчаков, без лицемерья; и знай – реальность высказанных слов огромней, чем реальность недоверья”. Иосиф Бродский, “Горбунов и Горчаков”. 1 Высшая школа изящных искусств добавляет аристократизма одному из фешенебельных пригородов Марса. Несколько двух- и трехэтажных зданий, спроектированных лучшими архитекторами планеты, прячутся среди причудливой зелени ухоженного парка. Пасторальная тишина вокруг. Даже черствая и чуждая красоте личность, коли случайно забредет в эти места, с удивлением обнаружит непривычную лепоту в душе. Детское увлечение Яары рисованием крепло с годами, и уже в юности она отчетливо видела свое будущее призвание – живопись. Чуткий к эстетике Итро приветствовал выбор дочери. Мысли Адели раздваивались. Мать радовалась за свое чадо, избирающее любезное сердцу занятие, но ощущала себя одинокой в семье. Муж и взрослый сын погружены в науку, старшая дочь льнет к искусству, Амир еще мал, и склонности его не ясны, а в коммерцию никто не стремится. Правда, Адель надеялась и даже верила, что Цвия вырвется из своего ада, и вернется в родные стены, и забудет прошлое и наследует материнскую тягу к делам практическим. Яара неплохо показала себя на вступительных экзаменах и была принята на первый курс факультета живописи. Высшая школа изящных искусств – самое дорогое учебное заведение на Марсе. Плата за учение высока, но для обеспеченных родителей это не обременительно. Яара переселялась из Зюдмарса в столицу. “Где жить девочке? – с тревогой спрашивала себя Адель, – в общежитии студентов или в наемной квартире? И то и другое худо для чистого неиспорченного ребенка. Цвии с меня довольно… В столице у нас нет надежной родни, к которой можно было бы пристроить Яару, чтоб находилась под присмотром. Правда, Хагай живет и трудится в Марсе, но не хочется обременять перспективного парня малопонятными ему просьбами.” Не дождавшись дельного мужниного совета, Адель избрала, как ей казалось, меньшее из двух зол и с тяжелым сердцем наняла для дочки квартирку поменьше в районе почище. Хагаю все же закинула слово – видаться с сестрой, а если что тревожное заметит, то немедленно донести. Впрочем, помятуя о неизбежной инстинктивной антиродительской солидарности детей, Адель не слишком уповала на исполнение просьбы. Яара давно уж не сердилсь на Цвию, хоть та в прежние годы и избегала сестру. Яара не осуждала ее за эсксцентричный вызывающий выбор, и душа старшей не болела за судьбу младшей. Сестра – не мать. Ужасно хотелось встретиться с Цвией, послушать, что расскажет, узнать неведомую обжигающую правду из первоисточника, а не из назидательных родительских уст. “Как славно жить вдали от материнского ока! – думала Яара, – но как встретиться с Цвией? Навестить ее? Показаться в том квартале? Это немыслимо!” Яара попросила помощи у высокоученого брата, однако, Хагай сослался на занятость, мол, не досуг ему потакать бабским капризам. Истина крылась в его опасении за собственный неосторжный язык. Он остерегался всякого лишнего слова, касающегося его непреходящего интереса к заведениям известного рода. Однажды он уж проговорился отцу, теперь не доставало только, чтобы женская половина семьи узнала секрет! |