Книга Наложница в Гиве, страница 29 – Дан Берг

— Отчего дочь твоя в слезах?

— Да ведь Ярив жених ей! Пока мы с Цадоком и Диной толковали о безделицах, молодые, сидя у огня, не теряли даром время – сговорились о женитьбе. Полюбили друг друга. В добрый путь! Но где же суженый? Всевышний, храни его и нас от беды!

— Будем уповать на милость богов. Благодарю вас, славные отец и дочь. И за угощение спасибо вам! – сказал на прощание Атар-Имри и покинул радушный дом.

4

“Пришло время ехать на Эфраимову гору, – подумал Атар-Имри, – наперед знаю, там ожидают меня интересные беседы.” Он растолкал дремавшего возницу. “Ну, дружище, ты готов отправиться в путь?” Кучер приданной Атару-Имри колесницы страшно обрадовался – конец скуке ожидания! “Конечно, мой господин!” – прозвучал бодрый ответ.

Атар-Имри почел за благо сперва потолковать с соседями Цадока. “Если они благонамеренны, – рассуждал он, – то я узнаю от них многое о левите и о причастных к нему. Никогда не лишне вперед подковаться перед встречей с героями преступлений!”

— Приветствую тебя, почтенный дознаватель! – раздался молодой голос за спиной Атара-Имри, – мы в поселении догадались, что приедешь к нам. Меня зовут Офир, а твое имя всем уж известно! Я сосед левита Цадока.

— Приветствую и я тебя, Офир, – воскликнул Атар-Имри, обрадованный столь кстати случившейся встрече, – я думаю, нам следует познакомиться поближе!

— Несомненно!

— Мир дому сему, и обитателям его – мир! – воскликнул гость, входя в жилище Офира.

— Дорогая супруга, этот человек по имени Атар-Имри прибыл из Иевуса, чтобы разбрать, кто больше и кто меньше виноват в деле Цадока, – представил Офир своей жене Офире вошедшего гостя.

— Господин устал с дороги? – спросила Офира, – чем желает подкрепиться?

— Благодарю! Я думаю, два-три солидных глотка красного вина прибавят мне сил.

— Кувшин и кружка на столе. Прошу наполнять без церемоний! – жестом показал Офир, приглашая к столу жену и гостя, а сам уселся напротив.

— Что еще объединяет молодых людей, кроме похожих имен?

— Еще? Любовь объединяет нас! Мы – молодожены! – выпалил Офир и обнял Офиру за талию, а Офира зарделась и облокатила голову на плечо Офиру.

— Я тронут и умилен. Примите лучшие мои пожелания.

— Спасибо! – в голос ответили оба.

— Но я пришел говорить с вами не о вашей, а о чужой любви. Уверен, вы догадываетесь о чьей. Для начала я бы хотел услышать, чем дышит Цадок.

— Мы уважаем левита за богобоязненность – он образец преданности вере, а если вдуматься, то следует признать, что он неколебимый однолюб! – убежденно вымолвил Офир.

— Ты раздуваешь его достоинства, Офир! – всплеснула руками Офира, – его богобоязненность сродни исступлению, и замечен в измене однолюб!

— Мне нужны подробности, – строго заметил Атар-Имри.

— Есть изъян в натуре Цадока, – признал Офир, – он непомерно склонен к винопитию, и Дина, которую он любил безмерно, не желала мириться с этой слабостью.

— А еще Дина упрекала Цадока за чрезмерное увлечение молитвами. Бедняжка хотела его внимания к себе, а не к Богу! – добавила Офира.

— Короче, не мирясь и упрекая, Дина лишила Цадока своих ласк и уподобилась блуднице в надежде наказать и образумить. Раненый в самое сердце левит отправил наложницу к ее отцу, – продолжил Офир.

— Сердечная рана твоего праведника быстро затянулась и он утешился с другой! – поспешила возразить Офира.