Книга Азазель и другие, страница 2 – Дан Берг

Для небесного воинства главным источником знаний о событиях на земле служили открытые архивы Высшего Суда Справедливости, решавшего участь вновь прибывающих на Небеса – кому рай, кому ад. На заседаниях этого органа велись скрупулезные расспросы душ умерших землян. Из их откровенных рассказов, покаяний или похвальбы можно было составить картину земной жизни. Проницательные из ангелов разглядели нищету, блеск, тенденции.

Многолетняя устойчивость характера сведений заставила некоторых ангелов думать, что речь идет не о случайных вещах, а о закономерностях, на которые можно положиться, если иметь в виду некие перемены в личной судьбе, связанные к приобщением к земной жизни.

Нет, Боже сохрани, ангелы не роптали. Им было хорошо на Небесах, даже очень и очень хорошо. Но нет предела хорошему, как нет предела ни пытливости ума, ни дерзости духа, ни авантюрности нрава. Ангелы хоть и вылеплены из другой глины, нежели люди, а всё же сотворил их тот же Гончар. Не камни они, не насекомые, чья жизнь предопределена, а потому – существа авантюрные.

2. Решено и сделано

Пришло время рассказать о двух выдающихся деятелях небесного воинства. Это ангелы Азазель и Шемхазай. Вероятно, не найдется читателя, который не слыхал бы имени Азазеля. Сия эпохальная фигура весьма знаменита среди землян. Шемхазай, его сподвижник, или, если уж говорить о принадлежности к воинству, то, скорее, боевой товарищ, менее известен широкой аудитории, что, впрочем, не умаляет его вклада в постройку нового мира. Популярность не тождественна исторической значимости.

И Азазель, и Шемхазай – оба выделялись в ангельской среде проницательным умом и мощной волей к новизне. Вместе с тем им была присуща глубокая чувственность, но это счастливое свойство своей натуры они держали в тайне от сотоварищей и предпочитали говорить открыто на сей предмет только друг с другом. Доверие к собственным чувствам есть качество утонченного нрава.

Различие характеров проявлялось в неодинаковой твердости их идейных позиций. Азазель был несколько более последователен, и эту черту порой называют прямолинейностью. Взгляды Шемхазая отличались определенной гибкостью, которая иногда именуется оппортунизмом.

Наши герои частенько просматривали архивы заседаний Высшего Суда Справедливости, и важные особенности жизни землян не ускользали от их бдительных взоров. Воспроизведем здесь беседу между ними, которая состоялась без свидетелей, но зафиксирована со стенографической точностью.

— Дружище Азазель, – проговорил Шемхазай, – я обратил внимание, что в последние несколько сот лет ты с завидной регулярностью окунаешься в протоколы Высшего Суда Справедливости. Что бы это значило? Поделись с другом!

— Разумеется, поделюсь, дрогой Шемхазай, – ответил Азазель, – у меня нет от тебя секретов, тем более что и с твоей стороны я заметил подобное увлечение и посему рассчитываю на взаимную откровенность. Как говорят у нас, я не взгляну на твои бородавки, а ты не увидишь мою хромоту!

— Из исповедей душ умерших я уяснил, что двуногие существа на земле, хоть и наделены разумом, но не слишком преуспели в своем развитии и жизнь ведут примитивную, словно безмозглые четвероногие, – сказал Шемхазай.

— Зато они не хуже зверей усвоили прелести любви! – заметил Азазель.