Онлайн книга «Богач Корах»
|
— Так я тебе и поверила! — Дерзишь, женщина! — Богатство любят и уважают, а богатых боятся и спину перед ними гнут! — Допустим. — Ты у фараона был на хорошем счету, недаром награду от него получил! — Ну-ну… Что ты этим хочешь сказать? — А то хочу сказать, что в головах иудейских страх перед царем египетским до сих пор жив, стало быть, к тебе, как награжденному самим фараоном, отношение снизу, сбоку и сверху — трепетное! — Допустим. — Помнишь, Корах, рассказывал ты мне свой сон, будто внуки твои станут пророчествовать в народе? — Было такое. Верю, будут у меня мудрые потомки! — А ведь люди-то превозносят не только пророков своих, но и предков этих мудрецов! — Допустим. — А не заметил ли ты, любезный Корах, по-доброму ли наши иудеи-беглецы настроены к братьям Моше и Аарону? — На твою проницательность рассчитываю, Орпа. — Ропот поднимается в народе на вождей тонкошеих, не довольны жизнью люди! — Допустим. — А разве не любишь ты дочку нашу, Адасу? Не желаешь ей счастья? — Люблю и желаю! Не меньше твоего, Орпа! — Допустим. — Что ты, женушка, всё твердишь допустим, да допустим! — Это не я, а ты, твердишь, муженек! — Допустим. — Чтобы наша Адаса по любви замуж вышла, тебе надо сделаться начальником над народом. Сам ведь слышал! — Допустим. Вернее, слышал. — Всё к одному сходится, Корах! Оттесни негодного Моше, займи место его. Думай и борись! Борись и думай! Глава 4 Обстоятельства, в которых оказались бежавшие от фараона иудеи, никак нельзя было назвать завидными. Египет, родина-мачеха, покинут, а Ханаан, родина-мать, хоть и рукой подать до него, да десятки лет терпеть надобно, покуда удостоятся беглецы войти в Святую Землю. Почему счастливый миг возвращения отсрочен на столь долгое время? Да потому, что тяжело согрешили избранники Божьи в глазах Его, и сурово наказаны Им сорока годами скитаний в пустыне. Помимо испытаний телесных, люди томились обреченностью на пытки духовные, ибо Господом была возложена на них архитрудная миссия — совершенно переиначить себя. Что может быть мучительнее самоперевоспитания собственной души? Самим становиться иными и одновременно взращивать одухотворенное, проникнутое внутренним светом потомство — вот сверхзадача, поставленная перед незадачливыми грешниками. Какое же воздаяние ожидало поколение беглецов? Награда их — быть погребенными в песчаной пустынной земле. Утешением и ободрением могла служить неколебимая вера в правоту Божьего замысла. Уместно сюда прибавить и новую гордость, что, возможно, возникнет от исправления порчи. Люди жили с трагедией в сердце. Ясно и отчетливо понимали они, что не дождаться им сладкого мига возвращения на родину, ибо многим ли посчастливится дойти до конца пути длиною в сорок лет? Известно, однако, что даже сознающий свою обреченность на гибель, всё равно надеется на чудо в последний момент. Из реляций разведчиков Святой Земли выходило, что не войти в вожделенный Ханаан без суровых боев и горьких потерь. Значит, и для потомков нынешних беглецов возвращение на родину не будет легким и бескровным. Вот почему невольно закрадывается подозрение, что опальные отцы испытывали мстительные чувства к более счастливым сынам. Вышедши из Египта, не раз и не два вопияли иудеи: “Лучше нам служить египтянам, нежели умереть в пустыне! В Египте мы сидели у горшка с мясом, мы ели хлеб досыта, а пустыня уморит нас голодом!” Означали ли эти крики намерение беглецов вернуться? Навряд ли. Ясность вчерашнего дня казалась страшнее смутности дня завтрашнего. |