Книга Ирод, страница 19 – Дан Берг

1

С течением лет жены и тещи Ирода составили непримиримые партии. Два враждебных лагеря неутомимо вели междоусобные бои, в конце концов приведшие к кровопролитью. На свою беду, царь Иудеи, государственный муж, изощренный политик, мудрый монарх, суровый судья и доблестный воин оказался безоружным против злых языков внутри семьи.

Ноа. Ты плачешь, дочка?

Дорис. Плачу, матушка!

Ноа. Что случилось? Опять Антипатр набедокурил? Ох, и внук у меня нерадивый! Молодой да ранний – усы едва пробились, а уж за девками ухлестывает!

Дорис. Может, и набедокурил. Да разве стала бы я из-за пустяков слезы проливать?

Ноа. Говори, Дорис, в чем горе твое. Не таись, кто еще посочувствует дочери, как не родная мать?

Дорис. За годы супружества Ирод приучил меня, что ночь после встречи субботы он проводит со мной. Вот вчера и был мой черед. Я долго ждала мужа – не показывается. Вдруг явился Ури, старый его дружок по веселым похождениям, и сказал, мол, царь требует меня к себе.

Ноа. Плохое предвестие.

Дорис. О-о-о… Что услышала от мужа – хуже некуда! Вошла к нему и вижу: он сидит во всем своем царском одеянии, словно впереди не ночь с женой, а прием послов иностранных, и говорит, пряча взгляд: “Я отправляю тебя и сына нашего Антипатра в изгнание. Три дня вам на сборы”. Я упала к ногам его, кричу: “За что, Ирод?”

Ноа. А он?

Дорис. А он встал, ни слова не говоря, и вышел. Оставил меня лежащей на полу и в слезах.

Ноа. Проклятая камарилья! Их проделки, это всё они!

Дорис. Кто, матушка?

Ноа. Да Мирьям негодная и Малтака, мамаша ее, ядовитоязыкая! Обе подзуживают Ирода-благодетеля против нас с тобой. Дескать, мы простонародье, и не с нашим рылом в царских палатах жить. То ли дело они – благородных кровей. Годы минули, как царь вторую жену взял, и все это время Мирьям и Малтака наушничали, подстрекали, порочили! Вспомни-ка, дочка, смотрины. Крепколобый Гиркан привел к Ироду внучку свою. Она, и родительница ее, сразу нам не понравились. Вот и дождались беды!

Дорис. Может, ты и права, матушка. Мирьям и Малтака подучают царя против нас, да только не от этого горестно мне, а оттого, что уж не любит меня Ирод как в былые годы. А я люблю его по-прежнему. Мирьям у него в сердце. Ненавижу ее!

Ноа. Терпение – наше женское оружие, коим мужчины обделены. Ты больше не хрупкая девчонка, ты зрелая красавица. Одумается Ирод, дай Бог ему разума и здоровья, вернет еще тебя. А Мирьям и Малтака плохо кончат. Помяни мое слово – еще ужалят царя шипы неравного брака. Ирод – наш человек, душа его тянется к нам, к простым.

Дорис. Речи твои – золотые. Но горько, горько мне!

Ноа. Угомонись, Дорис. Возвращайся к отцу. Вместе с Антипатром. Да и я вслед за вами. Что мне делать теперь во дворце – на гнусную камарилью глядеть?

Дорис. Вернусь к отцу. А не поможет ли он? У него ведь дружба с Иродом!

Ноа. На это не надейся. Не станет Арад просить царя за кого-нибудь, даже за дочь свою. Я своего мужа преотлично знаю. У него на уме дела, а в сердце – деньги. За тебя не заступится, ни слова не скажет Ироду, промолчит, будто ничего не произошло.

Дорис. Жаль, коли так. Отправлюсь в изгнание. Может, со временем все образуется. Ты и впрямь утешила меня, матушка.

Ноа. Мы еще вернемся во дворец. Мудрость – она в двух словах заключена: ждать и надеяться. О, к нам идет Шуламит! Она наша союзница.