Онлайн книга «Йошуа»
|
2 Дочери Йошуа и Рахав – старшая Тирца, средняя Ноа и младшая Милка – выросли, благодарение Богу, на радость отцу с матерью, и превратились из неприметных девчонок, в куклы игравших, в завидных девиц на выданье. Все трое здоровые, не сглазить бы, кровь с молоком, умные и собой недурны. Тирца – предмет особого беспокойства матери и гнетущей тревоги отца. О чем беспокоилась Рахав? Ну, во-первых, Ахса, дочка Калева, подружка и одногодка Тирцы, уже замужем, а Тирца все еще в родительском доме обретается. Отставание дитяти не помогает престижу отца с матерью. А во-вторых, шестнадцать лет – возраст переломный, с него начиная, годы убавляют от прелести девичества. О чем тревожился отец? О, были у Йошуа основания наисерьезнейшие, и смута поселилась в душе его. С детства дружила Тирца с Адамом, сыном того гивонца, что прислуживал высокому семейству. Не нравилось Йошуа якшание дочери с мальчишкой-язычником. Не раз пенял он жене на нетерпимость сего, но нелегко переубедить Рахав – и доводы ее умны, и у самого дел по горло, и не до воспитания ему, да и дочка, как повелось, под крылом у матери. И вот, выросли нежные пташки, но не разлетелись в разные стороны, а по-прежнему дружат, и водой их не разольешь. Бывало, сидят вместе, шепчутся о чем-то. Йошуа пройдет мимо, скосит глаз, навострит ухо – оба присмиреют, замолчат. “Жизнь катится под гору, – панически думал Йошуа, – того и гляди беда случится: не дети, однако! Пора вызвать жену на разговор. Настало время решительных слов и решающих дел!” — Рахав, нам есть о чем поговорить! – строго вымолвил Йошуа. — Нам всегда есть о чем говорить, милый, ибо брак наш удался на славу! – ответила Рахав беспечным тоном, но заподозрила неладное. — Тирца до сих пор в девицах и дружит с язычником – что скажешь на это, жена? — Думаю, ей пора замуж. — За идолопоклонника? — Угомонись, милый, ведь ничего худого не случилось! — Что ж, сидеть сложа руки и худого ждать? Сердце девичье мягко и податливо, а мужское – хищно и плотоядно. Сраму не оберемся. Я полководец и пророк, и незапятнанной должна быть честь моя в глазах иудеев, а народу Израиля дорого доброе имя вождя его! — Ты сказал, мол, мужское сердце хищно и плотоядно… А я-то думала… — Я не себя имел в виду. Ты знаешь, я любил и люблю тебя. Не уводи в сторону, Рахав! — Хорошо, что ты заговорил о любви. Тирца и Адам любят друг друга, хотят соединиться браком, да тебя боятся! — В своем ли ты уме? Он идолопоклонник! — Йошуа, коли верить твоим словам, ты любил и любишь бывшую идолопоклонницу… — Жизнь изменилась, и время не то… Он не верит в нашего Бога! — Признать существование богов, а не Бога – вот в чем божественность. Адам не безбожник! — Он безбожник! Вера его ложна и пуста! Нет иных богов, кроме Бога! Ты, кажется, поняла это много раньше, не так ли, Рахав? — Допустим. Однако есть добавка. Народ ваш, а точнее наш, единожды назвав чужую веру ложной, тем самым навсегда лишил себя терпимости к иным суждениям, и притом не только в части веры! — Заумно, больно… — Нет, просто! У язычников все по-своему правы, а у иудеев все не правы, кроме их самих. — Всё так и есть, Рахав: все ошибаются, кроме нас! — Прошу прощения за грубые слова, но кажется мне, что Господь столковался с израильтянами, мол, вы признаёте только Меня, а Я назначаю вас избранниками и даю землю. |