Книга Йошуа, страница 70 – Дан Берг

Сюжет постановки связывал древность со злободневностью. Эйтану поручили изображать современного героя, бойца армии обороны Ханаана, прославившегося на весь мир солдата по имени Шем-Ор Ядидья. Как Эйтан и предсказывал, Эльдад не долго дулся на друзей и охотно взялся за сочинение сценария. Написанная под идеологическим попечением Цви, пьеса удалась на славу. Зрители благосклонно встретили хорошо знакомую им старинную часть сюжета, а сценическому воплощению подвига Ядидьи горячо аплодировали.

В одном из соседних с Бейт Шемом поселений произошло трагическое событие. Некий бесноватый абориген проник на территорию мирного поселка и нанес удар ножом невинному человеку только за то, что тот иудей. Проходивший мимо сосед пострадавшего выстрелил, и террорист упал на землю и лежал недвижим. Мигом примчались военные, полицейские и врачи. От группы прибывших на место происшествия солдат отделился Шем-Ор Ядидья. Он бесстрашно подошел к распростертому на земле аборигену и прицельной стрельбой из автоматической винтовки поставил точку в сомнениях о возможной потенциальной опасности террориста.

Эйтан замечательно представил этот фрагмент спектакля. Однако мечталось самодеятельному артисту совершить деяние Ядидьи не только на сцене, но и в реальной жизни. Того же хотели и зрители, ведь тогда еще один патриотический поступок был бы занесен в дебет активного счета борьбы Бейт Шема с аборигенами – дабы не отставать от соседей! Соревновательное чувство побуждает к подражанию. Впрочем, тамошняя публика независтлива и нетщеславна и рада успеху общего дела.

После представления артисты и зрители сменили маскарадные костюмы на цивильное платье. Йошуа отвез Сару в Авив к тетушке Лиат. Он вернулся к началу официальной части, завершающей праздник. Ожидалось выступление Цви и Аврама-Ицхака. Из четверых друзей один был неподобающе для атмосферы Пурима задумчив.

— О чем кручинишься, Яков? – спросил Йошуа.

— Я сомневаюсь… – неуверенно заговорил Яков.

— Прочь сомнения, друг мой! – весело перебил Эйтан.

— Обожди, Эйтан, – воспротивился Эльдад, – говори, Яков!

— Почему мы славим Ядидью? Ведь он стрелял в недвижимого, возможно, в мертвого! Тот не мог защищаться, а это не по-рыцарски. Разве мы язычники-амалекитяне, чтобы глумиться над трупами убитых врагов? Боюсь, у нас за океаном поглядели бы на дело иначе! – выпалил одним духом Яков.

— Боже мой, Яков, в тебя вселился диббук! – испугался Эйтан.

— Яков, но ведь ты здесь за океаном, а не там за океаном! – огорчился Йошуа.

— А как же новые твои убеждения, Яков? – осторожно спросил Эльдад.

— Убеждения – это тюрьма! – бросил Яков.

— Что ты мелешь? Ведь он убил бандита! – вскричал Эльдад.

— Он убил человека… – прошептал Яков.

— Диббук, диббук, – повторил в испуге Эйтан.

— Я должен обдумать все наедине, – сказал Яков и решительно удалился в свою комнату.

— Похоже, с Джекобом случился рецидив заокеанского лицемерия, – заметил Эльдад.

— Вот она, прочность веры прозелита! – бросил Эйтан.

— Мать – христианка, а отец – апикорус, – безжалостно добавил Эльдад.

— Я уверен, это недоразумение, и Яков очнется от кошмарного сна, – сказал Йошуа, – давайте послушаем Цви и Аврама-Ицхака.

Словесная эскапада будущего родственника весьма огорчила Йошуа. “Скоро Сара примет веру. Впереди наша свадьба. А если сегодняшний инцидент дойдет до отца и деда? И без того-то уверенность моя зыбка!” – с тревогой думал Йошуа.