Книга Авиталь и ее отец, страница 42 – Дан Берг

Что касается Ифтаха, то сей судья и военачальник хоть и весьма надеялся на вспомоществование Небес, все же больше полагался на земное мастерство воинов. До последнего часа он готовил свою рать к битве. Накануне решительной минуты Ифтах заручился благословением первосвященника, еще раз повторил про себя клятву Всевышнему и приготовился воевать.

Бой начался ранним утром и поначалу шел с переменным успехом. К полудню войско иудеев стало преобладать над языческим полчищем. Незадолго до захода солнца судьба сражения была окончательно решена. Уцелевшие остатки армии аммонитян обратились в бегство. Гиладяне преследовали побежденных.

Длиннобородые, смело наблюдавшие за ходом битвы, разъяснили гиладским женщинам, старикам и детям, то бишь всем неучастникам сражения, что иудейский Бог помог своему избранному народу. А бог язычников оказался бессилен, как того и следовало ожидать. Да и что может противопоставить мертвый деревянный идол живому Богу!

Сутки, а, может, и двое потребовались Ифтаху и оставшимся в живых его солдатам, дабы отдохнуть после схватки и приготовиться к новым свершениям. Побежденные кумирники имели достаточно времени, чтобы собрать пожитки и последовать за своим бежавшим войском. Благоразумные и дальновидные из них так и поступили.

Следуя гласу правосудного закона и исполняя заветы Господа, Ифтах перебил всех оставшихся аммонитян, недалеких упрямцев, и разрушил их языческие молельни.

Присоединив еще один кусок завещанной Господом земли к иудейским владениям, Ифтах совершил великий подвиг и увековечил свое имя. Головы жителей Гилада кружились от успехов. Как ни странно, менее других радовалась супруга полководца. Видно, горе матери возобладало над радостью жены — обязательной единомышленницы мужа.

Далее произошло то, о чем подозревал Ифтах. Весьма возможно, в глубине души он этого желал.

В Гилад прибыло посланничество эфраимлян. Главнокомандующий без лишних проволочек принял визитеров в своей ставке. Разгневанные посланцы параллельного племени выплеснули на голову славного победителя язычников полную чашу горьких упреков: “Почему не взял нас в долю? Или эфраимляне и гиладяне не братья? Не один народ? Мы тоже рвались воевать и побеждать! Ты, Ифтах, узурпатор иудейской славы!”

Ифтах проникся довольством и гневом вместе. “Разве не знали вы, жалкие эфраимляне, что я готовил свое войско к сражению с аммонитянами? Ах, как я ждал вашего приглашения в военный союз! Однако воинство эфраимское молчало, словно язык проглотило. Обидно мне, досадно мне, ну ладно! Пусть мои ратники сложили головы в жестоком бою, а ваши схоронились в стороне. Пусть! Зато мои — герои, а ваши — жалкие трусы! В тиши отсиделись, да еще и славы алкаете! Лицемеры!” И много еще горьких слов нашел Ифтах в своем дипломатическом лексиконе и адресовал их незадачливым посланцам.

3

В честь славного достижения Ифтаха знатные горожане Гилада устроили торжественную встречу своему старому-новому земляку. Светилось счастьем лицо победителя, а над головой героя повис и струил ослепительные лучи яркий бестелесный круг в форме венца, сплетенного невидимой небесной рукой.

— Вечная слава тебе, доблестный воитель! — чувствительно произнес первосвященник, возложивши длань на плечо Ифтаха.

— Заслуга моя невелика. Я всего лишь поступал по воле Бога нашего и по твоей, мудрый старик, подсказке, — непритязательно ответил Ифтах.