Книга (Не) Пара для генерала драконов, страница 97 – Валентина Ладная

Нет больше Верриона, да и не было никогда. Это все моя истинность дурманит голову.

Дракон отошел, я, обессилив, рухнула на пол, поджимая под себя израненные ноги. Его обнаженное тело блестело в полумраке, подсвеченное одинокой свечой. Напряженное, с тугими набухшими мышцами. Неприступная гора, бесчувственная глыба, через которую мне никогда не пробиться.

Медленно развернулся и ушел, с грохотом закрывая за собой дверь. Зашевелился замок, постанывая от поворачивающегося в нем ключа. А я еще сильнее заплакала, обнимая себя за плечи, понимая, что теперь заперта в этом низком, темном пространстве без малейшего шанса на помилование.

Воющий ветер забирался в мои всклокоченные волосы, хлестая ими давно небритые скулы. Я стоял и смотрел на границы. Глаза слезились от черного едкого дыма, несущегося на высокую стену со стороны леса. Легкие забивались его горькими на вкус частицами. Я медленно вдыхал и так же плавно выдыхал, наслаждаясь воздухом прошлой битвы. Там, где горели леса, я и мои люди перехватили диких, что пытались прорваться на нашу территорию. Никто не уцелел. Вернее я всех лично изрубил без разбору. И ни капли об этом не сожалел.

В обличии человека, не дракона.

В последнее время тот не реагировал на мои призывы. Я знал причину. Но упрямо молчал, не желая вступать в бессмысленные споры.

Сколько дней я не спал? Два, пять? Неделю… хотя кому я врал, я точно знал до гребаной секунды, сколько не появлялся дома. Сколько провалялся без сна на жестком армейском тюфяке, чувствуя, как ее запах пробирается в ноздри, камнем оседая на мозге, пуская в нем свои корни.

Да я дышать не мог, стоило вспомнить бархат ее кожи, когда касался ее там, на празднике.

Когда узнал, что пошла одна к людям… думал раздавлю собственными руками, как я орал на Грету, что посмела отпустить… злился и боялся за нее. Бежал сломя голову, воображая, что навредят или обидят. А когда увидел в блике огненного пламени… Прекрасную, манящую. Ее волосы, спускающиеся до поясницы, гибкое тело с, мать ее, ТАКИМИ формами, что я захлебнулся от слюны, давясь ею, не способный отвести взгляд.

Тогда я окончательно пропал. Как никогда раньше. Ни от одной женщины настолько не терял голову. Не думая, не соображая, поддаваясь единственному непреодолимому желанию чувствовать ее, танцевать с нею. Ее движения, эти робкие вздохи. Думал, глупец, что читал ее как открытую книгу, ловя дрожь там, где сам дотрагивался до нее.

Хотел же уйти… вырывал себя из ее желанных объятий, оставляя рядом с ней свою проклятую душу. А когда наконец вырвался и побежал, пораженный тем, насколько все остро ощущается, когда она рядом… То почувствовал себя опустошенным внутри… одиноким.

Дракон ревел, поворачивая меня обратно… он ломал кости, грыз зубами, лишь бы я вернулся… вернул его к своей истинной. Я легко поддался… поддался как мальчишка, решив на все наплевать и позволить себе чувствовать ее, чувствовать к ней.

Лучше бы я ушел. Или нет — лучше бы сдох на месте.

Потому что увидел в чужих объятиях.

Сука-а-а!

Я сначала не понял. Даже не поверил глазам, моргая как сумасшедший. Вдруг это иллюзия или плод моего больного воображения. Я помешался на ней, заболел ею и сейчас в агонии брежу.

Но сколько бы я ни открывал или закрывал глаза, развидеть все это не получалось. Ее в ласкающем тело платье обнимал другой мужчина. Его руки по-хозяйски касались ее так, как совсем недавно. Но самое поражающее меня, заставляющее застыть в немом крике, чувствуя, как меня поглощает жгучая ревность, — ее взгляд. Он говорил о том, что она его знает.