Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 77 – Валентина Ладная

Мне должно быть страшно. А мне… все равно. Я смотрю на свои руки, которые они держат, на свое отражение в большом медном тазу и чувствую себя куклой. Красивой, нарядной, чужой.

Потом волосы. Их расплетают и бесконечно долго расчесывают. Заплетают вновь в легкую прическу, оставляя пряди спадать на плечи и спину, украшая их тонкими золотыми нитями и крошечными бубенчиками, которые тихо звенят при каждом движении головы.

И наконец — наряд.

Он почти ничего из себя не представляет. Шелковистая, цвета темного вина ткань, которая оборачивается вокруг тела, подчеркивая изгибы, но не скрывая их. Разве что намекает, драпируясь на одном плече, открывая второе, убегая легкими складками от талии к щиколоткам. Двигаться в этом можно только плавно. Бежать — нельзя.

Смотрю на себя в большое зеркало. Лицо незнакомое. Глаза слишком блестящие, губы слишком красные, кожа под маслом светится… А внутри… внутри эта сладкая нарастающая дрожь. Она глушит страх. Она делает его далеким, чужим. Служанки набрасывают на меня длинный темный плащ с капюшоном. Ткань грубая, скрывающая все. Даже лицо.

Меня берут за локоть и ведут.

Надеюсь, не на казнь. Хотя я думаю, что для меня, вернее для Оливии, так бы не старались и не тратили на нее столько времени.

Тогда куда? Мысли лихорадочно рисуют страшные картины.

Я не выдержу над собой насилия.

Не выдержу.

Мы идем лабиринтом коридоров. Я слышу собственное дыхание, чувствую бешеный стук сердца — уже не только от страха, но и от того, что бурлит внутри.

Это как опьянение. Как лихорадка.

Двери открываются. Мы входим в комнату, залитую мягким светом сотен свечей. Здесь прохладно и пахнет воском, ладаном и женскими телами. Вокруг меня — десятки девушек в таких же плащах. Мы стоим молча, словно стадо. Ожидание висит в воздухе, обволакивая всех присутствующих.

Потом звучит тихая команда, и нас снова ведут.

Шум обрушивается на меня волной: смех, звон кубков, гул голосов, ритмичный, пульсирующий бой барабанов и звенящих струн. Свет ярче, пестрее. Я щурюсь, пытаясь сориентироваться. Это зал для пиров. Догадываюсь, разглядывая сквозь тонкую тканевую перегородку на лице огромное помещение.

Столы, гости.

Их лица сливаются в пестрый, шумящий ковер.

Девушки вокруг меня начинают двигаться. Одним легким движением сбрасывая с себя плащи, чтобы без какого-то стеснения оказаться в таких же полупрозрачных, соблазнительных одеждах, что и у меня. Они вливаются в пространство зала, захватывают взгляды. Речи прекращаются, заполняя зал совсем другими эмоциями. Похотью и желанием. Тела девушек извиваются в такт музыке. Завораживают. Это гипнотически красиво и откровенно до неприличия.

Замираю, сжимая грубую ткань плаща на груди.

Нет. Я не могу. Я не умею. Я никогда…

На земле я стеснялась даже спеть караоке в дружеской компании. А здесь — этот публичный, чувственный ритуал, под взглядами сотен чужих, преимущественно мужских жаждущих глаз?

Страх, острый и холодный, на секунду пробивает сладкий туман в голове.

Я озираюсь.

Ищу глазами один единственный взгляд в этом море лиц.

Раднора.

И нахожу.

Он сидит рядом с Даниссом. Его лицо — маска из камня. Челюсти сжаты, взгляд прикован к происходящему, но в нем нет ни капли сочувствия.

Что он чувствует? Знает ли, что я в этом зале? Конечно, знает. Не сводит глаз.