Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 73 – Валентина Ладная

Пески скрыли правду и тело, отнимая у безутешного отца единственную отраду — захоронить сына. Выполнить отеческий долг, следуя законам предков, что даст возможность душе успокоиться и переродиться вновь.

Что произошло на самом деле, никто не знает. Караван бесследно исчез.

Но я могу догадаться, кого именно винит в смерти сына Данисс — Оливию. Хотя ее участие и не доказано.

Если это правда, если мои догадки верны, то предельно ясна цель нашего пленения.

Он хочет отомстить.

По венам разгоняется огненный вихрь. Дракону не нравится ход моих мыслей.

Но то, что есть еще и средний сын, я понятия не имел.

Данисс умудрялся скрывать его от меня каждый раз, когда я наведывался к нему в гости.

Старый лис.

Пристально слежу, как слуги заносят носилки на возвышающийся постамент и водружают сына рядом с отцом. С тревогой рассматриваю темноволосого юношу, от которого несет немощью и страданием.

На пару мгновений замираю, кубок ходит ходуном в моих руках, расплескивая содержимое на нарядную скатерть, когда удается разглядеть руки и ноги юноши, смотрящего прямо, без тени улыбки. Короткие конечности, обтянутые тонкой прозрачной кожей, без намека на мышцы, со скрученными, словно раздробленными, пальцами.

Внутри холодеет от увиденного.

— Сегодня в день его совершеннолетия, — продолжает Данисс, а я не могу отвести взгляд от болтающейся на тонкой шее головы с живыми, умными глазами.

Красивых, как у отца черт, с вьющимися под богато украшенным головным убором волосами цвета вороньего крыла.

Поражает само наличие такого уродства, когда взгляд юноши остается осознанным, взрослым. Словно бесполезное слабое тело насильно удерживает личину юноши, навечно оставляя его беспомощным и жалким.

Отворачиваю голову, теряясь в непонятных эмоциях, где сочувствие и брезгливость смешиваются в единый клубок.

— Я благодарен каждому, кто пришел разделить этот праздник с моей семьей, — голос Данисса срывается. Мне даже чудится влажный блеск на лице несокрушимого на вид мужчины, которого переполняют отцовские эмоции. — Пейте, ешьте, веселитесь. Ну а главным украшением и развлечением для вас будут танцы. Мне есть чем вас удивить и порадовать.

Глава рода хлопает в ладоши. Огни на широкой массивной люстре, висящей над нами, тускнеют, озаряя зал теплыми, сокровенными переливами, толпа завороженно смолкает, когда на середину, будоража ароматами трав и благовоний, укутанные в прозрачные покрывала, выплывают босоногие наложницы, двигаясь в такт ритмичной музыке.

Мой взгляд выделяет одну из фигур, которая выбивается из общего ритма. Двигаясь скованно и растерянно. Мне не видно ее лица, но я прекрасно чувствую ее эмоции. Ей страшно. Неловко.

Вскакиваю со своего места.

— Сядь, — окрикивает меня Данисс и жестко возвращает назад. — Я так хочу. Пусть развлечет моих гостей. Это малая плата за ее злодеяния.

Дракон яростно рычит, оглушая мои барабанные перепонки. Голова раскалывается от его натиска и гнева.

— Это не нравится моему дракону. Если он сорвется, никому не сдобровать.

— А ты попробуй, — огрызается глава, стискивая зубы. — Успокой его. Не хочу причинять ему вреда. А у меня имеются такие варианты.

— Ты мне угрожаешь? — шепчу, чувствуя, как мой язык трансформируется в длинный и раздвоенный. Как на руках зудит чешуя и нарывают во рту клыки.