Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 22 – Валентина Ладная

Моей реакции?

Морщась от боли в боку, медленно приподнимаюсь.

Пусть смотрит. Ждать, когда она уйдет, терпения нет. Да и мое только что придуманное алиби прекрасно подходит к данному случаю. Поднимаю зеркало, направляя на свое лицо.

Вздох радости вырывается из моей груди.

Это я!

Вот мои глаза, темные… почти черные. И точно мой испуганный взгляд. Спутанные, грязные волосы. Белоснежная, почти прозрачная кожа с россыпью темных, не таких, как у рыжих, но все же веснушек. Я, получается, и есть Оливия. Странная шутка...

— Я могу помыться? — зачем-то спрашиваю. Хотя почему зачем! Тело зудит от пыли и грязи.

— Пока нельзя, — качает головой женщина. — Рана в любой момент может открыться. Я оботру влажной тряпкой.

— Я сама, — твердо уверяю.

— Ну сама так сама, — безразлично поднимает плечи и движется к выходу.

Но замирает у полога и резко оборачивается. Так обычно поступают люди, когда что-то долго крутят у себя в голове, но в конце концов все-таки решают произнести это вслух.

— Он тебя никогда не полюбит… ведьма. Можешь не стараться.

Я вздрагиваю, понимая, что именно она имеет в виду. И нет смысла говорить, что мне его любовь ни к чему. Что мое сердце и без того разбито предательством Дениса. Что мое желание помыться обусловлено скорее привычкой. Да и просто среди этого дурдома мне хочется почувствовать себя живой и чистой.

Женщина сужает в презрительную щель глаза, превращаясь в грозную фурию. По телу волнами пробегает страх. С ней нужно держать ухо востро. Не удивлюсь, если она окажется матерью или бабкой той девушки, что объяснялась с Раднором.

Закрываю глаза, опускаясь обратно на шкуры.

Нет и не будет у меня здесь ни союзников, ни тем более друзей. С такой, как Оливия, не дружат, а значит, придется самой думать, как сбежать из этого мира и найти способ вернуться домой.

Я правда поверила в то, что жизненные силы ко мне возвращаются.

Глупая.

Когда женщина, имени которой я до сих пор не знаю, приносит обычный глиняный кувшин с водой, обжигая недовольным взглядом, и пренебрежительно кладет рядом чистую ткань, я попробую подняться. Всего лишь подняться. Не говоря о том, чтобы намочить тряпку и оттереть кровавые, смешанные с грязью пятна на теле. Как планировала.

Куда там.

Голова моментально идет кругом. К горлу подкатывает тошнота. Я еле-еле удерживаю себя в сознании и устало, дрожа всем телом, возвращаюсь в положение лежа.

И так несколько раз подряд. Пока, окончательно не обессилив, не проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь не сразу. Силой заставляю себя разлепить веки, чувствуя онемение во всем теле. И испуганно вздрагиваю, когда замечаю стоящего неподалеку Раднора.

Все тот же взгляд, до краев наполненный ненавистью. Смотрит открыто, нагло, не стесняясь быть застигнутым врасплох. А поза и положение тела, как и прежде, кричат о том, как сильно мужчина «рад» лицезреть меня в своем доме.

Подбираю одну из шкур, служащую мне чем-то вроде одеяла. Натягиваю ее до подбородка.

Его присутствие рядом ощущается остро и слишком чувствительно.

Все тело покрывается холодным потом, стоит ему лишь сделать шаг в мою сторону.

Дергаюсь.

Даже при моем незавидном положении я не могу позволить себе молчать. Это слишком... слишком сложно для меня. Поэтому задаю единственный вопрос, что так и крутится на языке, прибавляя смелости.