Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 124 – Валентина Ладная

Одной рукой прикрывая Яра, я медленно, стараясь не шуметь, двигаюсь к двери, ведущей из спальни в гостиную. Страх леденит спину, парализовывая мысли, но я должна узнать, что там. Не угрожает ли моему сыну опасность.

В гостиной горит свет. Я оставила торшер, когда укачивала сына, не стала выключать, боясь темноты. Толкаю дверь, вхожу...

И застываю.

На полу, прямо посередине комнаты, на старом бабушкином ковре с выцветшим узором лежит обнаженный мужчина.

Прошло несколько лет.

Я стою на балконе нашего дома и смотрю, как солнце медленно опускается за горы, окрашивая их суровые вершины в багровые, золотые и пурпурные тона. Внизу раскинулся город — наш город, который мы построили с нуля, камень за камнем, надежда за надеждой, кирпичик за кирпичиком. Он больше не напоминает те жалкие поселения, что я видела, когда впервые попала в этот мир. С вечно оглядывающимися жителями, в которых не было ничего, кроме страха перед следующим набегом, перед очередной войной, перед неизбежной гибелью. Нет. Это настоящий город. Город-крепость, город-мечта, город-надежда. С широкими улицами, вымощенными гладким камнем, с домами из белого известняка, что добывают в ближайших горах, с рынком, где теперь никто не торгует людьми, а торгуют тканями и диковинками из дальних земель, оружием, которое куют наши мастера, и украшениями, что делают женщины в наших мастерских, с храмом, куда приходят молиться не кровавым богам, а духам предков и миру, со школой, где детей учат грамоте, счету и ремеслам. Всех детей, независимо от того, мальчик родился или девочка.

Все это изменилось. Изменилось благодаря нам.

Два дракона начеку.

Эта мысль греет мне душу каждый день, каждую ночь, каждую минуту. Раднор и Яр — отец и сын. Иногда они улетают вместе, парят над горами, и тогда весь город задирает головы, провожая их взглядами. Люди больше не боятся. Они знают: это сила. Это семья, которая стоит на страже их покоя, их жизней, их будущего.

Я улыбаюсь, вспоминая, с чего все начиналось. С того безумного, невозможного, невероятного дня.

Когда Раднор появился в бабушкиной гостиной, я думала, что схожу с ума.

Он лежал на старом ковре — голый, мокрый, едва живой после этого безумного прыжка сквозь миры. Вода стекала с его тела, смешивалась с кровью из свежих ран, а на плечах и предплечьях блестела чешуя, которая не успела сойти полностью. Я стояла над ним, прижимая сына к груди, и не могла поверить своим глазам.

— Раднор? — прошептала я, боясь, что это галлюцинация, что бессонные ночи и постоянный страх, наконец, сломали мой рассудок.

Он открыл глаза. Золотые, родные, бесконечно уставшие, но живые. Сфокусировал взгляд на мне, на сыне в моих руках, и по его лицу растеклась улыбка. Слабая, болезненная, но самая прекрасная из всех, что я видела.

— Я... нашел... вас, — выдохнул он и потерял сознание.

Яр заплакал. Наверное, испугался. А я опустилась на колени рядом с Раднором, прижимая сына одной рукой, а другой касаясь его холодного, но живого, настоящего лица.

Он пришел.

Через все преграды, через пустоту между мирами, через время и пространство, через собственную боль и слабость — он пришел за нами.

Я не знала, сколько мы так просидели. Может, минуту. Может, час. Я просто смотрела на него и плакала. Впервые за долгие месяцы плакала не от отчаяния, а от счастья.