Книга Избежать судьбы второстепенной героини, страница 373 – Канна Шорен

— Можно? — спросил Константин и мягко погладил меня по коленям.

— Да… — лишь выдохнула я.

Руки стали задирать сорочку вверх, обнажая тело. Я была в полудрёме, между сном и явью, смотрела на всё из-под слегка приоткрытых век, отчего каждое прикосновение ощущалось в разы острее. Я чувствовала, как его пальцы скользят по талии вверх. Ладонь накрыла мягко, но при этом абсолютно собственнически мою грудь, большие пальцы коснулись сосков, заставив из горла вырваться тихому, хриплому стону. Константин бережно избавил меня от сорочки и усадил к себе лицом. И замер, разглядывая. Мой взгляд, сонный и расфокусированный, встретился с его полными восхищения глазами.

— Ты такая красивая… — прошептал Константин. — И носишь медальон…

— Это твой подарок, — ответила я, сонно улыбаясь. — Я не могу его не носить…

Его губы принялись медленно спускаться по моей шее, оставляя невесомые поцелуи. Константин знал, что нельзя ни в коем случае оставлять на мне какие-либо следы, иначе завтра все всё увидят. И вопросов будет много. Когда его губы коснулись уже затвердевшего соска, я не смогла сдержать достаточно громкого стона. В следующий миг наши губы встретились, языки переплелись, а стоны заглушились, осталось лишь сбитое дыхание.

— Я соскучился по твоим стонам… — прошептал Константин, вгоняя тем самым меня в смятение.

Мои пальцы стали расстёгивать пуговицу за пуговицей на его рубашке, немного неловко и неторопливо. Константин остановил меня, словно поняв, что буду делать это долго. Аккуратно пересадил обратно на ковёр и разделся самостоятельно. Я смотрела на это так завороженно, словно видела в первый раз. И, кажется, так оно и было. Лишь в моменте с брюками подняла взгляд на его сосредоточенное лицо. Я старалась держать веки открытыми, но они будто налились свинцом. Успокоительное от ускорения крови начало действовать быстрее.

Константин мягко, словно боясь меня сломать, уложил на спину и навис сверху. При ярком, тёплом свете камина черты его лица словно стали мягче, а сам он приобрёл таинственный, слишком интимный вид. Появилась странная ревность, когда я подумала о том, а был ли он с другими женщинами такой? Но задавать этот вопрос не хотела. Хотела верить, что я первая. И отныне единственная.

Его рука двинулась от колена вверх по внутренней части бедра, невольно заставляя раздвинуть их. Это вызвало громкий вздох и дрожь по всему телу от удовольствия. Когда его пальцы коснулись моих влажных половых губ, Константин задышал чаще. Да, я уже была готова. Слишком долго терпела, слишком долго ждала…

— Я люблю тебя… — прошептала я, облизывая пересохшие от горячего дыхания губы. — Иди ко мне…

Я обвила его шею руками, прижалась грудью к его груди, чувствуя, как напряглись мышцы, и уткнулась носом в изгиб шеи, где чувствовалось бешенное биение сердца Константина. Его ладони сжали мои ягодицы, у входа я почувствовала характерный жар и твёрдость члена.

— Я люблю тебя, жена…

С этими словами Константин вошёл в меня. Медленно, плавно, заполняя до края. Я лишь выдохнула. Не стон, не крик, лишь долгий, полный жара и облегчения выдох. Это было полно, жарко и так правильно. Мы не двигались быстро, не торопились, некуда было. Это было соединение двух соскучившихся друг по другу тел. Это не был секс. Это былалюбовь. В том самом преставлении, которое послала на эту землю Лиос. Чистая, искренняя, рождённая из порыва сердец и под мраком ночи.