Книга Бесправная. Невезучая в академии драконов, страница 24 – Анна Флор

Отхожу на несколько метров по коридору и наблюдаю, как он выставляет горшок за дверь.

Кустик обиженно визжит. Старшекурсники, проходя к своим комнатам, хмыкают и с интересом косятся на растение.

А мне так жалко Крепыша становится, но я себя останавливаю, чтобы не забрать его. Ридлин тоже вообще-то должен участвовать в развитии кустика. Всего неделя! Это же задание!

Проходит не меньше пяти минут, прежде чем О’рхаррис нехотя распахивает дверь. Приседает и смотрит на кустик с отвращением и раздражением.

Затем нехотя берет тот и захлопывает дверь.

Маленькая победа!

Довольно улыбнувшись, возвращаюсь к себе. На лестнице едва не сталкиваюсь с Ришель.

Блондинка поджимает губы и демонстративно отворачивается.

А мое настроение немного падает.

Глава 17

За завтраком на мой столик приземляются поочередно два подноса. Киллиан и мрачный и явно не выспавшийся мой Истинный гад. Ридлин толкает ко мне горшочек с вопящим растением и морщится.

— Как его успокоить вообще?

— Покормить зрелищами или болью, — пожимаю плечами.

— Значит, ты должна страдать, — недобро оскаливается драконорожденный, а в синих глазах зрачки вытягиваются в тонкую линию.

Я закатываю рукав рубашки и сую ему предплечье в лицо:

— Я уже достаточно страдаю.

Глазами указываю на метку Истинности.

— Это была моя заготовленная фраза, — прищуривается О’рхаррис и складывает руки на груди.

Киллиан усмехается и молча принимается за завтрак.

— О, ну раз так, то предлагаю дуэль за использование этой фразы. — Я хватаю ложку и выставляю перед собой.

Ридлин оскаливается, выхватывает у меня ложку слишком резко.

— Я победил.

— Это было нечестно, — опешиваю я и забираю ложку. Вздыхаю и смотрю на Ридлина с сожалением: — Кустик не дал спать?

— Я спал не из-за него. А из-за тебя, — выдыхает Рид, откидываясь спиной на стул, и прикрывает глаза. Сглатывает, я вижу, как дёргается его кадык, а губы в кривой и почему-то горькой усмешке. — Ты мне снилась. И я не мог выносить больше этот кошмар, решил не спать до утра.

Цокаю языком и только собираюсь обозвать его ненормальным, как О’рхаррис выдает:

— Твой отец был не виноват. Он просто был пешкой, которая, не подозревая ничего и не вызывая подозрений, должен был пронести зелье во дворец. Вот и всё, Эйверия…

А у меня из-под ног будто выбивают почву. Я хватаю ртом воздух и просто смотрю на Ридлина. Кажется, всё вокруг сливается в одно невнятное пятно.

К горлу подступает ком.

Я, кажется, будто бы и вовсе задыхаюсь. Неловко вскакиваю со стула, Киллиан встаёт следом, удерживает меня и усаживает вновь на стул.

— Нельзя было так обрушивать информацию на малышку Эйви, — говорит Киллиан с осуждением.

А я чувствую, как по щекам катятся слезы.

Папа не был виноват. Я это знала. Я была уверена в этом! Но вот так услышать это… Со стороны… И понимать, что сейчас до этого уже никому нет дела. Что ничего не исправить, не вернуть! Ведь нет ни Его Величества больше, ни его верного лекаря, служившего ему не один десяток лет…

— Эйви? — Рид, кажется, что-то говорит, но я не разбираю слов из-за шума в ушах.

В голове стоит строгий зычный голос, что раздается по площади, вынося приговор отцу…

Мотаю головой, вскакиваю на ноги и бегу. Бегу…

Бегу…

…достигаю входа во двор…

И останавливаюсь только тогда, когда крупные капли дождя бьют меня по лицу. Размазываю свои слезы вкупе с небесными по щекам. Они обжигают, касаясь разгоряченный кожи. В груди сердце сходит с ума.