Книга Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона, страница 103 – Анна Флор

Сердце подскакивает к горлу, и я нервно улыбаюсь, озираясь по сторонам. Спасать меня никто не станет. Не от Кайна.

Через несколько секунд Кайн нависает надо мной, заставляя вжаться в дверь собственной комнаты. Инстинкт самосохранения словно попадает под заморозку, и я отслеживаю каждый его вдох, каждое движение. Прикрыв глаза, собираюсь с мыслями, стараясь сохранить холодный разум.

— Арсаль хороший.

— Какого хрена ты его защищаешь, Айра?

— Такого! Он галантный, весёлый, мягкий, умный. Приветлив со всеми, он мне помогает с алхимией. Что ещё тебе надо для доказательства⁈

Господи, в попытке убедить саму себя в сказанном мной же не замечаю, как перехожу на повышенный тон.

— Н-да, — протягивает Кайн и выпускает яд: — Чтобы раздвинуть ноги перед новеньким, много мозгов не надо. А Истинность-то чего не расторгла тогда? Собиралась ведь.

Рука молниеносно взметается вверх, чтобы влепить гаду жёсткую пощечину, но находит препятствие в виде его теплой ладони, сомкнувшейся на моем запястье.

— Вот как, значит, недосягаемый и неприкасаемый Дарквуд, — мой мозг лихорадочно ищет что-то, что сможет прозвучать не хуже пощёчины. — Он хотя бы со мною нежен…

И это моя ошибка…

С глухим рыком Кайн впечатывает кулак свободной руки в дверь возле моей головы, отчего в той образуется дыра.

Это привлекает внимание студентов. Кто-то испуганно ахает. Кто-то торопится покинуть коридор, а кто-то прячется в комнате.

Его хватка на запястье тут же разжимается, и прохладные подушечки пальцев касаются моего подбородка, грубо сдавливая кожу под ними, заставляя поднять голову, взгляд, а я упрямо стараюсь вырваться.

— Не смей меня касаться! — стискивая зубы, рычу ему в лицо, ощущая, как его губы слишком близко от моих. Слишком рядом.

— Решила играть со мной, Айра? — обманчиво ласково произносит Кайн.

Мягкие губы, искривлённые в уязвленной ухмылке, скользят по моей щеке.

— Ты псих! — выпаливаю озлобленно. — У тебя талант отталкивать от себя!

Мятное дыхание так неправильно, ненужно, но так необходимо щекочет мой нос, губы, заставляя вздрагивать от одной мысли, что мне хочется провести по ним пальцем, попробовать на вкус, почувствовать их мягкость.

Кажется, протянуть руку так просто.

И с ужасом наблюдаю, как собственная рука поднимается на уровень его лица, невесомо касается двухдневной щетины на его щеке, скользит ниже по мужественной скуле, на которой вот прямо сейчас отчётливо видно, как двигаются желваки. Подушечка большого пальца сминает его нижнюю губу, чуть надавливая, скользя в сторону. Мягкие. Искусанные. С этих губ так часто слетают не те слова. Грубые, обтянутые фальшью, чтобы задеть побольнее.

Почему мы с ним так не можем поладить?

— Айра, — угрожающе произносит Кайн, а в синих глазах со звериными зрачком улавливаю секундную потерянность.

Нет, это не угроза, это предупреждение.

Да, ты, как и я, потерялся. Потерялся в своей злости, в своей боли, которую ты носишь всегда с собой, хранишь и лелеешь, как ребенка.

Его ладонь соскальзывает со стены, служащей ему опорой, и, резко сжав мое запястье, но не причиняя боли, он отводит прочь мою ладонь от своего лица.

— Кайн? — шепчу примирительно.

Но так громко, что это имя звучит словно мощный колокол в тихую ночь.

Его губы в тот же миг накрывают мои, впечатываются с грубой силой, будто Кайн срывается с цепи, с тех оков, что заставляют его быть ненастоящим.