Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 17 – Юлия Васильева

— Потому что так и есть.

— А я верю. Знаю, ты думаешь, что я не похожа на примерную католичку, но мой бог и бог других сильно отличаются.

Не знаю, что сказать, да и надо ли? Вскоре Софи переводит тему на непринужденную болтовню, и неловкость рассеивается.

Жаркое получается потрясающим. Аплодирую кулинарным способностям подруги, и та театрально приседает в реверансе. Несём наше творение в столовую и водружаем кастрюлю на резной стол из светлого ясеня. Софи, не забыв о сервировке, раскладывает порции, и мы садимся обедать.

— Ты сказала, Эдмонд здесь всего месяц. Как такое возможно?

— Ты про его дружбу с мадам Фанже?

— Да, похоже, она искренне его уважает.

— О, так и есть. Но у этого, разумеется, есть причина. Эдмонд ей идеально подходит.

— Что ты имеешь в виду?

— Прошлый священник был человек пожилой и, как мне кажется, не одобрял аппетитов Фанже. Он не подыгрывал мадам, чем чрезвычайно её раздражал.

— Он был к ней равнодушен?

— Именно так! Он не признавал власти Фанже, для него она была наравне с бедняками.

— А Эдмонд?

— А вот Дюран делает то, на что указывает ему мадам. Очередная собачка в её руках.

— Думаешь, он намеренно потакает ей?

— Ни капли не сомневаюсь. Оттого он мне и не нравится. Я не хожу на его проповеди, и мне противно, как горожане заглядывают ему в рот.

— Мне кажется, у него сложный характер. Едва ли он рад действовать по указке.

Мы заканчиваем обед, и я помогаю Софи убрать со стола.

— А вот это, дорогая, пугает меня больше прочего. Если Фанже можно назвать истеричной тиранкой, жадной до власти, то Эдмонд куда страшнее. Он стратег, а его покорность, думается мне, — лишь первый шаг в масштабной игре. И нам остается лишь молиться, чтобы намерения викария оказались благими.

Я не ожидала такой проницательности от кажущейся простушкой Софи. Она очень наблюдательна. Но на чём основаны её выводы? Выходит, она сталкивалась с Эдмондом лично, и встреча эта оставила неприятный осадок. Софи бережно убирает кастрюлю в холодильник, поясняя, что Анри и отец вернутся поздно.

Мы направляемся в гостиную, как вдруг Софи замирает на месте.

— Я придумала, Лия! Я переоденусь, и мы сходим кое-куда!

— Но куда?

— Доверься мне! — кричит Софи, уже бегом поднимаясь по лестнице.

Не знаю, что она задумала, но мне не остаётся ничего другого, кроме как ждать внизу. Мне нравится атмосфера в доме Леруа. Здесь всё такое... правильное. Интересно, а где их мать? Но спрашивать об этом, конечно, не стану.

Вскоре появляется моя подруга. На ней джинсы и бежевый лонгслив с пикантным вырезом. Меня восхищает её немой протест против ханжества местного общества. Жаль, что природа не наделила меня столь выдающимися формами — показывать мне практически нечего, иначе с радостью присоединилась бы к бунту Софи.

Мы петляем по улочкам Вигора, и я не без удовольствия отмечаю новые детали.

— Нарисуешь меня? — неожиданно спрашивает Софи.

— М?

— Ты же художница. Можешь сделать набросок в своем блокноте? Мне любопытно, как ты меня видишь.

Смотрю на Леруа. О нет, она достойна настоящего портрета, а не случайного эскиза. Всё же киваю в согласии. К моему удивлению, мы направляемся прямиком к особняку Фанже. Я уже собираюсь запротестовать, как Софи жестом велит мне молчать и, буквально крадучись, проводит меня мимо поместья к небольшому садику, больше похожему на заброшенный сквер.