Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 12 – Юлия Васильева

Викарий оборачивается, будто впервые меня замечает. Решительным шагом он направляется ко мне, вызывая в сердце смутную тревогу. Я замечаю, что он снял колоратку, а верхние пуговицы его чёрной рубашки расстёгнуты. К моему странному разочарованию, он проходит мимо, бросая на ходу:

— Идём.

И я, испытывая смятение, покорно следую за ним.

Мы заходим в дом. В отличие от любого нормального человека в новом месте, он не осматривается, а сразу начинает искать взглядом кабель. Обнаружив его на полу, он без колебаний следует по проводу прямиком в спальню.

— Куда ты? — совершенно теряюсь я.

Священник замирает вполоборота, прежде чем ответить:

— Ты сама сказала, что любишь разговаривать по телефону нагая в спальне.

Он запомнил. Не знаю, что смущает больше — то, что он придал этому значение, или его бесстыдная прямота. Я не решаюсь следовать за ним и остаюсь ждать на диване в гостиной.

Спустя время он возвращается.

— Всё готово.

Жду, что он так же молча и уйдёт, но Эдмонд не двигается с места. Он небрежно опирается о край стола, скрещивает ноги и смотрит на меня свысока.

— Что? — не выдерживаю я.

— Жду благодарности. Я раздобыл для тебя этот телефон, подключил его, потратил своё время.

— Спасибо, — неуверенно говорю я, но гость меня прерывает.

— Пустое. Мне нужна искренняя благодарность. Я хочу, чтобы ты осознала пропасть между нами. Я не мальчишка, который будет решать твои проблемы по первому зову. Ты ещё так юна, но при этом настолько наглая, что мне придётся над тобой поработать.

"Юна?" — проносится у меня в голове. — "Да ты сам старше меня всего лет на пять. И кем ты себя возомнил?"

Я встаю и подхожу ближе, чтобы быть с ним на равных. Меня не запугать.

— Мне кажется, настоящее нахальство — это потакать чужой страсти, когда ты обязан хранить целибат.

Я смотрю ему прямо в глаза и могу поклясться — они становятся серыми. Всего на мгновение, но не могло же мне показаться? Викарий наклоняется так близко, что его шепот обжигает кожу:

— Я знаю, кто ты и зачем сюда явилась.

Затем Эдмонд отстраняется и, не добавив ни слова, покидает дом.

Он, наверное, ждёт, что я испугаюсь и позволю ему уйти. Но я выбегаю следом.

— О чём ты? Что всё это значит?

Мои слова заставляют мужчину остановиться. Он медленно поворачивается, и его лицо выражает теперь иное — тоску и печаль. Викарий берет меня за локти, и его прикосновение на удивление бережно. Глаза, еще минуту назад сверкавшие сталью, теперь напоминают спокойное море после бури.

— Приходи ко мне на исповедь, Лия. Сочти это глупостью, но я верю, что твоей душе необходимо очищение.

— А вы сами давно исповедовались, святой отец? Меня бесят эти внезапные перепады.

— Кажется, уже слишком давно, — он печально улыбается. — Всё, что я хочу — уберечь свою паству от чуждых влияний. Прости за резкость. Надеюсь, однажды ты всё же решишься прийти.

Священник отпускает мои руки и неспешно уходит. А я остаюсь стоять, с ещё большей путаницей на душе.

Хорошо, что в таких случаях у меня есть проверенный план. Начну с малого: позвоню месьё Дювалю.

— Добрый день, Пьер...

Мы обсуждаем городские новости и погоду Нормандии, затем я спрашиваю, что конкретно мне нужно найти. Тишина в трубке затягивается так, что я слышу собственное сердцебиение. Это молчание пугает меня больше, чем все игры Эдмонда.