Книга Пламя Десяти, страница 25 – Рия Райд

Его разрывали тысячи чувств, но самым ярким было саднящее, болезненное желание тут же с мольбой броситься к Нейку Брею в ноги и умолять его исполнить все, о чем он только что попросил. Ради защиты матери и младшего брата Андрей был готов на все. Даже если бы за их счастливое, безбедное существование можно было расплатиться минутами собственной жизни, он бы согласился на это без промедления.

Но Нейку Брею были не нужны его мольбы. Ему нужна была его сила – потенциал, который он мог использовать в будущем. Поэтому пока герцог пристально буравил его взглядом, Андрей из последних сил заставлял себя стоять прямо. Чтобы Нейк Брей согласился на его условия, он должен был поверить, что игра стоит свеч – что у дрожащего на ветру мальчика с болезненно-серой кожей действительно есть шанс на выздоровление. Что он не так уж и плох.

К отчаянию Андрея, Нейк Брей не отвечал. Вероятно, в голове он прикидывал шансы – стоит ли делать ставку на больного мальчишку, когда есть здоровый.

— Я прошу о малом, – сглотнув, сказал Андрей, – я знаю, кто вы, и знаю, что только в вашей юрисдикции шесть звездных систем и более ста миллионов человек. Я же прошу вас позаботиться только о двух людях.

Нейк Брей усмехнулся.

— А что насчет твоей матери? Что ты скажешь ей?

— Это уже моя проблема, – выдохнул Андрей. – Я что-нибудь придумаю.

— Если отправишься со мной, у тебя не будет возможности видеть ее чаще, чем раз в год, – предупредил Брей. – Это не безопасно. Ты уверен, что готов покинуть ее?

Андрей поднял на Нейка Брея покрасневшие глаза.

— Я слышу, как она плачет. Обычно это случается, когда мы с Даниилом уже спим. – Он резко втянул воздух. – Каждый раз, когда у меня случается обострение, она уходит на кухню и плачет по несколько часов без перерыва. Это прекратится, когда… если я умру. – Андрей с трудом выдавливал слова. – Но я не хочу, чтобы она видела мою смерть. Когда… то есть если я умру, я не хочу, чтобы она была рядом и видела это. Пожалуйста, заберите меня. Прошу вас…

Андрей осекся. Он не должен был умолять, он должен был заставить герцога поверить в выгодность сделки, а в итоге не прошло и пяти минут, а он едва не разрыдался у него на глазах. Опустив глаза и избегая тяжелого взгляда Нейка Брея, Андрей дышал часто и глубоко. Тонкая струйка крови по-прежнему стекала из его носа.

«Пожалуйста, – мысленно повторял он про себя, обращаясь неизвестно к кому, – я больше не хочу слышать, как она плачет. Я больше не могу это выносить».

И тут Нейк Брей ответил. Сделав несколько шагов навстречу Андрею, мужчина слабо, едва касаясь пальцами, потрепал его по плечу.

— Я принимаю твои условия, – с неожиданной мягкостью сказал он. – Иди прощайся со своими родными, мы вылетаем через полчаса.

Сейчас же, даже спустя год, Андрей едва мог выносить боль, что заполняла каждый уголок его сердца при воспоминаниях о матери и их последнем разговоре. Поэтому он старался об этом не думать, но образ Люсии то и дело вставал у него перед глазами.

— Они предадут тебя, – сказала она вместо прощания, – Хейзеры, Варлаамовы, Адлерберги, Бренвеллы, Ронан – все они без исключений предадут тебя точно так же, как уже сделали это однажды с нашей семьей. Все, кто будет клясться тебе в верности, называться твоими друзьями, бросят тебя, когда это перестанет быть им выгодно, когда ты перестанешь быть им нужен. Только перед этим они отнимут у тебя все. Они уничтожат твою душу и разорвут сердце. Именно так они и поступают. Это цена за то, чтобы на время стать одним из них. Плата за возможность почувствовать себя частью лиделиума.