Книга Пламя Десяти, страница 102 – Рия Райд

А потом я вспомнила Андрея и его разговор с Питером и Аликом на следующий день. Когда поинтересовался у них насчет Марка, его голос сел от волнения.

— Он знает, – тихо сказала я. – Он всегда знал.

Марк меня, казалось, даже не услышал. Он больше приподнял голову, и его глаза устремились на площадь, в толпу. Он замер в то же мгновение.

Я оглянулась. Андрей вышел из рядов и быстрым шагом двигался к каменной платформе эшафота. Он остановился у ступеней – у самого края – и, подняв руку, легко провел пальцами по воздуху перед собой. В том месте тут же вспыхнули синие искры. Мне следовало догадаться раньше, что площадь и эшафот разделяло силовое поле. Андрей, очевидно, это знал и спустя несколько мгновений покорно отступил на пару шагов, достал из кармана раскладной нож и быстрым движением провел лезвием по левой ладони. Он сжал кулак, вытянул перед собой руку и вновь устремил взгляд к эшафоту.

Лицо Андрея было безжизненным, когда он смотрел на Марка, не замечая ни ледяного ветра, что разносил по площади сухую пыль и трепал его волосы, ни тепла крови, что просачивалась сквозь пальцы и, срываясь с руки, крупными каплями падала на землю. Он стоял прямо у платформы – в пяти, может, шести метрах от Марка, и даже не оглянулся, когда кто-то позади попытался его окликнуть. Я не знала, что означало его действие, но это точно было прощание. На несколько мгновений Марк перестал дышать.

Алик вышел из толпы и подошел к эшафоту через пару минут после Андрея, а следом за ним – его отец, Муна, миссис Ронан и еще несколько человек, чьих имен я либо не знала, либо не помнила. Все они повторили то, что сделал Андрей. Кровь стекала с их пальцев на холодную землю, и все они смотрели на Марка так, будто пытались одним взглядом сказать все, что когда-то не успели ранее. Питер подошел в последнюю очередь. Он встал рядом с Андреем и, грубо порезав ладонь, вытянул руку и стряхнул с нее несколько крупных капель. Между его бровями залегла складка, будто это действие стоило ему немалой внутренней борьбы, и я заметила на лице Андрея проблеск облегчения.

— Что… что они делают? – в замешательстве прошептала я. – Что это значит?

Марк смотрел на друзей так, будто его сердце обливалось кровью. Его глаза застилала пелена слез, он дышал шумно и часто, но больше не дрожал. Мне казалось, что его внутренняя боль полностью затопила сознание, но я больше не чувствовала за ней страха.

— Кровь за кровь, – сглотнув, ответил Марк. – Они ручаются своей кровью за мою. Это значит, что пока льется их кровь – в них самих и в их потомках, – моя тоже не будет забыта. Крамеров не предадут забвению. Это старый ритуал лиделиума, – охрипшим голосом тихо пояснил он, – способ выказать наивысшее уважение.

Тех, кто подошел к эшафоту вслед за Андреем, было ничтожно мало. Я насчитала всего пятнадцать человек. На фоне многотысячной толпы позади их силуэты выделялись так же ярко, как алые капли, что слетали с их ладоней и падали на светлые каменные плиты под ногами. Но их было достаточно для Марка – в качестве единственной преданной семьи, которая у него осталась.

— Все кончено, – со смиренной обреченностью в голосе тихо сказал он, – теперь все кончено…

Я не сразу поняла, что произошло. Марк чуть дернулся всем телом и широко раскрыл глаза, а в следующий момент меня затопило волной необузданной боли. Она парализовала все тело, несмотря на то что ее очаг разгорался где-то под грудью в области ребер. Перед глазами все заискрилось, а потом десятки огней объединились в одну общую ослепляющую вспышку и на какое-то время мне показалось, что меня выбросило из головы Марка в глухую пустоту.