Книга Кровь Десяти, страница 57 – Рия Райд

— Нам известно то, как появился «Новый свет», – сказала я. – Не тот, которым заправляет сейчас Вениамин, а тот, что основал Константин Диспенсер вместе с Анной Понтешен. Об их попытках возродить Десять, об экспериментах с кровью и неудачных опытах. А еще нам известно, что Далми, как ближайшие потомки Андлау, тоже были его частью. Родерик Далми, ваш дед, когда-то был ближайшим другом Константина Диспенсера, пока тот не остановил его сердце. Готова поставить все на то, что с Вениамином Нозерфилдом их тоже немало что связывало.

Рауль переменился в лице.

— Не вздумайте говорить, что ничего об этом не знаете, – добавила я. – Что вам известно о Вениамине Нозерфилде? Что он вам предлагал, когда пытался привлечь вас на свою сторону?

— Убирайтесь! – внезапно побледнев, велел Рауль.

— Это вряд ли, – холодно заметил Алик.

— Мы никуда не уйдем, пока вы не расскажете все, что знаете.

Рауль вскочил со своего места, яростно указывая на дверь. Лицо сидящей рядом Раисы испуганно посерело.

— Убирайтесь! – повторил он. – Вы идиоты, если рассчитывали, что я и вправду стану с вами откровенничать.

— Разумеется станете, – на удивление хладнокровно сообщил Алик. – Если все еще подчиняетесь Конгрессу. Как и мы. Вам не передали, что мы здесь по поручению Поля Лореса?

— На чьей вы стороне? – внезапно обратился к Раулю Лукас. Его и так белоснежная кожа казалась почти прозрачной в ярком холодном свете обеденного зала.

— Я на стороне дома Далми! – прохрипел Рауль. – Плевать мне на Конгресс, Лиделиум и вашего старика. Моя верность, как и мои корабли, будет в руках сильнейшего. Можете так и передать Лоресу – пусть даже не пытается ввязать меня в свою войну. Далми не будут защищать тех, кто не способен защитить себя сам! Я никогда не питал особой привязанности к Нозерфилдам, но старик, в отличие от Конгресса, хотя бы не слаб. Я не видел его с десяток лет, но, если завтра он снова явится сюда и предложит защиту, я приму его предложение!

Рауль трясся, как тонкая, сухая ветка на ветру.

— Вы боитесь его, – внезапно догадался Лукас. – Вы отказываетесь рассказывать о Вениамине и о «Новом свете», потому что боитесь его больше, чем ярости Конгресса.

— Дни Конгресса сочтены, мой мальчик, – ощетинился Рауль, облизав сухие губы. – Вениамин не уничтожил его лишь потому, что ему нравится эта игра, но, когда ему надоест, он разобьет его за пару дней, убьет Диспенсера и заберет девчонку! – он махнул рукой в мою сторону. – Когда это произойдет, я не намерен оказаться под обвалами. Убирайтесь!

— Может быть, ты уже что-нибудь сделаешь? – прошипел где-то над ухом незаметно приблизившийся Лукас. – Или так и будем слушать его треп, пока он не вышвырнет нас силой?

— Значит, вы боитесь войск Вениамина в серой зоне, но не меня, сидящую напротив вас? – уточнила я. – Как будто вам не известно, что мои вопросы лишь проявление вежливости и мне ничего не стоит узнать все самой.

Лицо Рауля вытянулось.

— Вы не посмеете, – скривился он.

— О, это вовсе не дружеский визит, милорд Далми. Я здесь для того, чтобы получить информацию, и я не уйду без того, за чем пришла. Вы правда думаете, что скажете нам «нет» и мы покинем ваш дом с миром? Что вы, ваша семья, дом Далми имеете хоть какое-то значение? Вам плевать на Конгресс и Лиделиум, а Конгрессу и Лиделиуму плевать на вас, потому что в масштабах жертв, которыми может обернуться война с Вениамином, вы – ничто. Ваши земли – ничто. Ваш дом – ничто.