Книга Кровь Десяти, страница 37 – Рия Райд

Как оказалось, он знатно преувеличивал. На Бельгарсе действительно было жарко, влажно и душно, но не настолько, чтобы терять сознание от нехватки кислорода и на месяцы запираться в мрачных лабиринтах дворца с искусственным кондиционированием. Серого облачного неба было практически не видно за густыми кронами зелени, покрывающими всю видимую округу резиденции, а нехватка солнечного света компенсировалась теплым освещением множества фонарей, спрятанных в листве. В узких прорезях зелени свет был рассеянным, но от этого оазис вокруг дворца, как и вся территория, казался даже уютным. Даже башни самой резиденции, вымощенные темными плитами и уходящие в серую гущу облаков, не выглядели ни мрачными, ни устрашающими. Их, как и гигантские ротонды с темно-зелеными куполами-крышами по периметру дворца, окутывали витиеватые серебристые узоры. Лукас упомянул, что орнамент создавали вручную, и вблизи наверняка можно было разглядеть сами рисунки, но издалека фасады резиденции выглядели так, будто покрылись толстой паутиной.

За весь путь от корабля Алик не произнес ни слова и даже ни разу не осмотрелся по сторонам. Его взгляд был прикован к затылку Лукаса, что шел впереди, чуть в отдалении и тихо переговаривался с одним из стражников.

Резиденция вырастала перед глазами с каждым шагом. Зелень постепенно редела, и уже через несколько минут в отдалении показались очертания центрального входа, а над ним – объемная голограмма с гербом дома. Белая, кричащая птица с крыльями, обвитыми плющом. И почему все гербы Лиделиума были такими драматичными?

— Что нам известно о Далми? – шепнула я. – Лукас обещал, но так ничего и не рассказал.

Алик в недоумении оглянулся и нахмурился.

— Вообще-то рассказал, – медленно произнес он.

— Тебе? Когда?

— Когда? – он даже остановился. – Мы говорили об этом половину дороги.

— Правда?

— Все точно хорошо? Ты меня пугаешь…

— Похоже, в этот момент я и задремала, – виновато призналась я.

Алик смотрел на меня в полном замешательстве.

— Ладно, – сглотнув, сказал он и кивнул, продолжив путь. – Далми… С чего бы начать… Скупые, закрытые, помешаны на своей родословной – как-никак их род уходит корнями к Розалинде Корхонен…

— Ты сейчас описал каждую вторую семью в Лиделиуме.

— Очевидно, не так-то сильно мы и отличаемся. Лукас сказал, что Далми опасны и маловероятно будут говорить начистоту. Скорее всего, нас ждет несколько часов пыток бессмысленной болтовней. Но договориться с ними возможно, если это будет им на руку. Например, если предложить что-то взамен.

— Сохраненная жизнь подойдет?

Алик усмехнулся.

— Последние двадцать лет делами Далми заправляет Раиса и Рауль Далми. С ними, скорее всего, и придется говорить. Будет непросто. Рауль маразматичный восьмидесятилетний скряга, политика его мало интересует, а Раиса, как говорят, просто помешана на своих пернатках и их разведении…

— Тех, что на гербе? – я указала на голограмму на резиденции.

— Именно.

Словно в ответ на мои слова голограмма в очередной раз ожила. Птица на ней шире открыла клюв и беспомощно задергала связанными вьюном крыльями.

— Что означает их герб?

— О, это совершенно невероятная история, – отметил Алик. – Когда Далми основались на Бельгарсе, они обнаружили редкую породу птиц, способных воспроизводить все звуки, которые слышали, включая не только человеческую речь, но даже музыку. Далми, конечно, не могли пройти мимо такого таланта. Они начали отлавливать их по всей планете и заставлять учить партии. Каждую из птиц они запирали в отдельной комнате, привязывали ее за лапы и крылья, где специально обученные птичьи учителя целыми днями играли для них на музыкальных инструментах и оттачивали их пение. Только представь: тысячи птиц, тысячи учителей, тысячи комнат. После того как птицы заканчивали обучение, Далми формировали из них целые птичьи хоры.