Книга Кровь Десяти, страница 31 – Рия Райд

– Милорд Адлерберг, – прошептала она, потянувшись к нему. – Питер…

— Прочь из моей головы! – прикрыв глаза и прогнав ее навязчивый образ, еле слышно процедил Адлерберг. Как и тогда, ему захотелось схватить ее за горло и душить, пока он не заставит отдать ее то, что ее семья забрала у его семьи. Пока Вениамин Нозерфилд не вернет долг. Жизнь Незерфилдов за жизнь Адлербергов. Кровь за кровь, как и полагалось в Лиделиуме.

— Питер, пожалуйста…

Как жаль, что Вениамину Нозерфилду плевать на семью.

— Прочь!

– Все что угодно, милорд Адлерберг. Я стану вашей и отдам вам все, что попросите.

Стану вашей. Стану вашей. Стану вашей.

— Прочь! – почти закричал Питер.

— Милорд Адлерберг?

Питер вздрогнул, открыл глаза и оглянулся. Он снова оказался на Кальсионе. Шумные волны тихо шипели и разбивались о скалы где-то за спиной, а Корнелия, стоящая напротив него, была настоящей. Безупречная, как и всегда, – ее волосы больше не вились в беспорядке, а лежали собранными вокруг головы в свободную прическу. На ней было теплое синее платье с серебряными извилистыми вставками вдоль талии и линии плеч и такой же плащ из гладкой бархатной ткани без рукавов. Ее лицо казалось бледным, но не больше, чем обычно, а глаза – бездушными и ледяными, словно ее душа осталась похоронена под рухнувшими сводами Конгресса.

Ее глаза были такой же ложью, как и она сама. Питер чувствовал ее страх, когда Корнелия подала ему руку.

— Мисс Нозерфилд, – сглотнув, хрипло констатировал он.

А потом улыбнулся, намереваясь сполна отдать то, что она от него и ждала, – месть.

Они не разговаривали всю дорогу от нейтральных земель Конгресса. Это было меньше часа, но под конец этого времени Питер был готов вздернуться от тоски. Пока Корнелия сидела в другом конце салона, уткнувшись в окно и избегая даже его случайного взгляда, он трижды проклял Эндрю, который не только обременил его самой жалкой миссией во вселенной, но и не выходил на связь уже около суток. При наихудшем раскладе прибыть в первый из пунктов назначения они с Муной должны были уже около пяти часов назад, но все сообщения, отправленные Питером за это время, так и остались без ответа. Он надеялся, что Хейзееру повезло больше, но Алик, тут же отозвавшийся на его сигнал, оказался еще более встревоженным и сообщил, что также не получал никаких вестей.

Все это не к добру, мрачно подумал Питер. У него было крайне паршивое предчувствие.

— Желаете сассинских моллюсков, мисс Нозерфилд? – предложила операционка Корнелии.

Корнелия обернулась к ней в полном недоумении.

— Нет.

— Сассинских моллюсков в ченьшуанском соусе?

— Нет.

— Как насчет сассинских моллюсков в кисло-сладком?

— Я ненавижу сассинских моллюсков, – известила Корнелия.

— Милорд Адлерберг сообщил, что вы скучаете по дому, – почти обиженно сообщила операционка, – и велел предлагать вам исключительно Родосскую кухню.

Питер намеренно отвернулся, словно не имел никакого отношения к этому разговору, когда взгляд Корнелии впервые за последний час устремился в его сторону. На самом деле все было не совсем так. Всю дорогу от Кальсиона до земель Конгресса Корнелия упорно игнорировала его присутствие, а потому Питер велел операционке каждые десять минут подходить к ней с новыми предложениями. Вывести ее из себя было делом принципа. Если она думала унизить его с помощью пренебрежительного безразличия, он достанет ее радушным гостеприимством. Еда – только начало.