Книга Кровь Десяти, страница 223 – Рия Райд

Воспоминания, проносящиеся в голове, причиняли Кристиану физическую боль. Пазл вновь складывался, и это ломало его сильнее всего, что он пережил до этого. Сильнее кошмаров от воспоминаний Десяти.

Он столько раз задавался вопросом, почему Мария не помнит, как впервые мысленно связалась с ним – до того, как уничтожить Мельнис. Сейчас он, наконец, понимал – Мария не врала, до встречи в Диких лесах они и правда никогда не говорили. Анна связалась с ним в ту ночь, Анна желала их встречи.

«Кажется, пришло время познакомиться. Так уж сложилось, что нас с вами многое объединяет», – сказала она тогда Кристиан облокотился спиной на соседний стеллаж. Он вдруг почувствовал себя страшно обессиленным – будто этот разговор длился очень давно. Будто он забрал годы его жизни.

— Значит, Эйлер мертва?

— Она мертва уже очень давно, – подтвердила Лидия.

— Но ее сознание все еще живо. Все эти месяцы.

— Я же говорю – она сильная. Все должно было закончиться на Мельнисе. Мария не могла противостоять силе Понтешен, но настолько не желала умирать, настолько сопротивлялась – что ее сознание подавило разум Анны. Но она умерла – и продолжает умирать. Каждый день. Каждый раз, когда она использует магию – тело отторгает ее. С каждым днем ее личность расщепляется, она распадается по частям и очень скоро – распадется окончательно.

— Воспоминания Анны, которые видит Мария…

— Воспоминания, – протянула Лидия. Она говорила на чистейшем древнеарианском, но ее журчащий голос, плавно перетекающий с низких интонаций на высокие, почему-то все меньше напоминал Кристиану человеческую речь. – Каждое новое воспоминание Анны заменяет ее собственное. Это будет происходить все чаще и чаще, пока они полностью не сотрут ее саму. Анна просыпается, и когда она проснется окончательно – сознание Марии умрет.

Лидия проскользнула мимо к соседнему стеллажу и оказалась у Кристиана за спиной. Он обернулся – и едва не отпрянул, обнаружив вместо девушки, с копной медных кудрей – женщину лет на двадцать старше. Лидия больше не была его ровесницей, теперь – с туго собранными на затылке волосами и острым подбородком она чем-то напоминала ему мать. Только раскосые золотые глаза и улыбка – одновременно лучезарная и бездушная – не изменились.

Это было жутко и завораживающе одновременно.

— Что можно сделать?

— Ничего. Два сознания не могут существовать в одном теле. Рано или поздно власть над ним полностью вернется хозяину – Анне.

— Тогда как ее убить?

— Не затронув Эйлер – никак, – хитро улыбнулась Лидия. – Но даже для того, чтобы расправиться с ними двоими – придется постараться. В Анне течет кровь самого Валентина. Одолеть ее будет крайне сложно.

— Если ничего нельзя сделать, зачем вы рассказываете это мне? – сквозь зубы процедил Кристиан. Он понял, что абсолютно бессилен – против этой иллюзии, против Лидии и ее превосходства над ним, против ее силы. Он чувствовал себя ничтожным и глупым. Опустошающе беспомощным в своей ярости. – Зачем весь этот спектакль? С Корнелией, письмами, теперь со мной? – Лидия улыбнулась еще шире. – Что вы такое? – когда она приблизилась, заглядывая ему в глаза, он почти выплюнул ей это в лицо.

— Ты задаешь неправильные вопросы. Может быть, вместо этого спросишь, кто такой ты?

— Я не понимаю, – Кристиан ненавидел себя сам за то, что повторял это уже в какой раз.