Книга Кровь Десяти, страница 207 – Рия Райд

Питер смахнул всю скипу сообщений разом. Его сердце колотилось так, словно он милю бежал в гору. Первые, поднимающиеся над горизонтом лучи, сливались перед глазами в одно яркое, размытое пятно. Он сидел так несколько минут, смотря в одну точку, пытаясь совладать с ворохом чувств, что скручивались в груди в давящий ком. Они накатывали волнами, одно за другим – непонимание, ярость, страх, отчаяние, разочарование, ненависть, стыд – Питер пытался зацепиться хоть за какое-то одно, но не мог. Он бы хотел, чтобы осталась только злость – он знал, что она делает его импульсивным, но смертоносно собранным, но вместо этого ощущал себя таким опустошенно – беспомощным, что каждый вздох отдавался режущей болью внутри.

Мисс Нозерфилд. Корнелия. Его Корнелия. Змейка. Мысли перескакивали с одного воспоминания на другое – от их первой встречи на Родосе, до того, как она отказалась бежать с кровавого маскарада Вениамина без него. Кажется, тогда он почувствовал, что что-то в них обоих изменилось. Он поверил ей глубоко и по-настоящему, хотя все было на ладони.

Все слова и действия Корнелии с первого и до последнего дня были ложью.

Она без проблем проникла в логово «Нового света».

Необъяснимые письма всегда приходили через нее.

Ее вино, в отличие от его – не было отравлено.

Вениамин Нозерфилд, не собирался ее убивать, потому что она всегда оставалась предана ему. Ну и тому, кому ежедневно строчила с десяток сообщений. У Питера скрутило все внутри при мысли о том, что тогда, на Алой церемонии она наверняка рассчитывала избавиться от него. Она желала чтобы он выпил то вино, чтобы он умер прямо там, и ей не пришлось и дальше разыгрывать весь этот спектакль со спасением брата и семьи – но Эйлер вломилась за минуту до того, как он скрючился у ее ног.

Питер вспомнил, как смотрел на него Эндрю, когда все закончилось. Его рука была ледяной, но в глазах читалось искреннее беспокойство. «Что ты творишь, брат?» – спрашивали они, и Питера разозлил даже этот незаданный, но повисший в воздухе вопрос. Он бы очень хотел ощутить хоть половину той злобы сейчас, но вместо нее его вдруг накрыла страшная пустота. Словно его окунули в воду с головой, и все вокруг притупилось. Возможно поэтому, когда Корнелия медленно пошевелилась и не без усилия разлепила глаза, его поразило, как спокойно и невозмутимо прозвучал его собственный голос. Он даже смог улыбнуться и судя по тому, как ожили ее глаза, понял, что сделал это так же естественно, как она все это время водила его за нос.

— Доброе утро, змейка.

Корнелия никак не ожидала, проснувшись в резиденции Адлербергов у Питера на груди, что почувствует себя почти счастливой. Его тепло проникало в нее – и это дарило такое чувство безопасности и надежды, что ни ближайшее заседание Конгресса, ни пережитые накануне ужасы, ни сам факт, что мир еще никогда не был так ополчен против Нозерфилдов, не пугали ее, как раньше. Вместо этого, она первым делом вспомнила, как Питер раздевал ее вчера, как встал перед ней на колени, смывая кровь, как тепло водяных струй душа сплеталось с жаром его губ на ее бедрах – и почувствовала, как внизу живота тянет от острого желания.

Она приподняла голову и поцеловала его в грудь еще до того, как открыть глаза.