Книга Кровь Десяти, страница 197 – Рия Райд

— Корнелия, – выдавил Питер сквозь сжатые челюсти.

Она отшатнулась, тяжело дыша и смотря на него с потрясением, обидой и яростью, почти граничащей с отчаянием. Ее щеки горели пунцовыми пятнами, а выгоревшие глаза из-за расширенных в темноте зрачков казались почти черными.

Дерьмо. Чертово дерьмо. В ушах Питера шумела кровь – так, что не слышал даже собственного дыхания. Он пытался вытащить из головы что-то, что должен был сказать ей. Что-то вроде «Ты пьяна, не стоит делать это сейчас» или «Мы уже проходили это» или «Разве не ты обещала убить меня, если посмею прикоснуться к тебе?» – что угодно, что заставило бы ее уйти. Хватит с него этих игр. Хватит!

Хватит…

Она медлила, так же, как и он. Смотрела на него, ожидая этих слов, словно бросая вызов, чтобы он сказал их первым.

— Да пошло оно все, – вместо этого бросил Питер.

Корнелия вскрикнула от удивления, либо ему это показалось, потому что через мгновение его губы перекрыли ей все дыхание. Питер сжал руку на ее талии, подталкивая к себе, но этого и не требовалось, потому что Корнелия уже оказалась прижата к нему. Так сильно, что Питер ощущал ее через одежду. Жар, запах, когда его окутала копна ее волос, тепло рук на его груди и спине – его ощущения обострились до дрожи ее дыхания в области его шеи, до давления ее пальцев между его лопатками и позвоночником.

Питер углубил поцелуй, ее рот тут же податливо распахнулся под натиском его губ. Так жадно, властно и покорно одновременно, будто это было продолжение их диалога – их негласного противостояния, где каждый до боли в сердце понимал другого, но не мог смириться с его выбором.

Она хватала и покусывала его губы в ответ, сплетала языки, царапая спину и гладя вдоль ребер, цепляясь за его плечи и вплетая пальцы в волосы, – она принимала и боролось с ним одновременно. Потерянная и решительная. Доступная и недосягаемая. Пылающая и ледяная.

Это сводило его с ума.

Питер потянул ее на себя, резко развернув к столу. Корнелия уперлась бедрами в столешницу, пытаясь сохранить равновесие, из-за чего ее рука взмыла в воздух, и Питер услышал, как со стола слетел опустошенный графин, разбившись где-то в стороне.

— В пекло, – пробормотал он, заставив себя замедлиться, проводя ладонями по ее бедрам, сжимая тонкую шелковую ткань ее брюк. Он оторвался от нее, тяжело дыша и опустив взгляд на ее часто поднимающуюся грудь. Питер скользнул рукой под ее рубашку, задев кожу на животе, провел пальцами выше, вдоль ребер, по пояснице, словно обрисовывая невидимые узоры, тянущиеся к груди. Другой рукой он прижал ее к своему животу, и Корнелии пришлось выгнуть спину, чтобы продолжить целовать его.

Прикусив ее нижнюю губу, Питер чуть потянул за нее, заставив Корнелию еще больше приоткрыв рот и пользуясь возможностью, схватить побольше воздуха. Он взял ее за волосы, чтобы откинуть голову назад и оголить шею, и принялся целовать ее подбородок, провел языком от него по линии связок до ключиц, ощущая, как накапливаемое напряжение внутри Корнелии вибрирует в тихих стонах.

Ее рука легла ему между ног.

— Хватит, – оторвавшись от нее, прорычал сквозь поцелуи Питер. – Хватит, – уже менее уверенно и пытаясь выровнять дыхание повторил он, когда в глазах Корнелии напротив его глаз вспыхнуло испуганное недоумение. Его руки опустились по обе стороны от нее. – Я не сворачиваю на полпути, мисс Нозерфилд.